Альковная тайна содержанки

Еще в начале шестидесятых годов комплект из двух хорошо сохранившихся марок – голубой и розовой – был продан на аукционе за семьдесят тысяч долларов, уже в восьмидесятые годы за такой же комплект заплатили четверть миллиона, к нашему времени цена этих марок выросла еще в несколько раз.

– Вот такая история… – закончил Станислав свой исторический экскурс.

– Вы мне прочитали очень интересную лекцию. Такие лекции по воскресеньям в клубах для пенсионеров можно читать, – проговорил Маркиз, когда филателист замолчал. – Огромный успех обеспечен. Но я вас не про историю этих марок спрашивал. Я вас спрашивал про то, какое отношение имеете к «Розовому Маврикию» вы сами и этот «мануальный терапевт» с криминальными наклонностями. И не надо мне голову морочить! Если бы не я, лежать бы вам сейчас со сломанной шеей…

– Ну ладно, – Станислав вздохнул. – Дело в том, что один «Розовый Маврикий» есть в нашем городе. У очень достойного человека… не чета этим наглецам из филателистического клуба! Настоящий знаток и большая знаменитость!

– Кто такой? – осведомился Маркиз.

– Вячеслав Леонардович Томашевский.

– Что – тот самый? Знаменитый дирижер?

– Именно, – филателист кивнул. – Причем у него не простой «Маврикий», а единственный в своем роде: у него изначально не хватает двух зубчиков по верхнему краю. То есть это не повреждение марки в процессе хранения, а брак изготовления. А такие марки ценятся еще выше. Так что этот «Маврикий» – самый дорогой в мире. Он так и называется – «Розовый Маврикий Томашевского». И я эту марку один раз держал вот в этих самых руках!

Станислав замолчал, чтобы Маркиз смог по достоинству оценить его слова, и окинул собеседника горделивым взглядом.

– И вот, два дня назад, пришла ко мне одна дамочка и попросила оценить марку. Заплатила мне за консультацию, между прочим, хорошие деньги. И выложила на стол…

– «Маврикия Томашевского»? – выпалил Маркиз.

– Именно так я сначала и подумал! – усмехнулся филателист. – Вроде та самая марка. Рисунок, опечатка, двух зубцов не хватает… у меня прямо руки затряслись. Думаю, второй раз в жизни такую редкость вижу! Однако я никогда с заключением не тороплюсь. Взял пинцет, увеличительное стекло, пригляделся к марке и понял, что это подделка. Фальшак.

– Что же вас навело на эту мысль?

– Во-первых, бумага. Она, конечно, старая, не меньше полутора веков, но чуть-чуть толще, чем должна быть. Обычному человеку разницу ни за что не заметить, но я же – филателист, коллекционер! У меня пальцы точнее любого прибора! И кроме того – цвет.

Станислав сделал паузу, чтобы заинтриговать собеседника, и продолжил:

– С лицевой стороны цвет такой, каким и должен быть у настоящего «Розового Маврикия» – бледно-оранжевый. Но с изнанки он немного другого оттенка.