Дикая война

 — Мама Глаша, ты уверена?

— И вправду дурень, — удручённо всплеснула руками Глафира. — Да у неё лицо светиться начинает, и глаза горят, когда ты с ней говорить начинаешь. Натерпелась девка. Доброго слова не слышала. А тут ты, весь из себя такой сильный да добрый. Вот и влюбилась. А ты на неё словно на пустое место смотришь.

— Неправда, — запротестовал Мишка. — Я ей револьвер подарил и стрелять учу.

— Револьвер, — укоризненно вздохнула тётка. — Нет, вещь, конечно, нужная. А ей так особо. Так ведь она от тебя другого ждёт.

— Ох, не знаю, мама Глаша. Сложно это всё, — подумав, осторожно высказался Мишка, почёсывая в затылке. — А ну как испугается, когда время придёт. И что тогда делать?

— А ты лаской, — наставительно ответила тётка. — Лаской. Она тебя любит и на ласку сразу отзовётся. А девка хорошая. Добрая. И Танюшка её любит.

— Это верно, — вздохнул Мишка, задумавшись.

Он отлично понимал, что тётка от него не отстанет, пока не женит. Эта идея уже начала постепенно обретать у неё уровень мании. Так что просто так вся эта история не закончится. С другой стороны, такой шаг позволял ему обрести статус серьёзного, можно сказать, солидного человека. Да и тот момент, что Настя является родственницей казачьего атамана, тоже много значил. Что ни говори, а уложение о казачьих вольностях в этом мире явно не пустой звук.

Достаточно вспомнить, как атаман осаживал городского голову, между прочим дворянина. Найти само уложение Мишка так и не сумел. Во всяком случае, в станице его не было, а ехать в посёлок он не хотел. Но в том, что это не шутка, у парня сомнений уже не было.

«Может, и вправду жениться? — подумал он, возвращаясь в мастерскую. — Как ни крути, а хуже точно не будет. Кто знает, может, тётушка и права и всё не так страшно, как мне кажется? Другие времена, другие нравы. Да и Настя действительно гораздо крепче любой бабы из моего прошлого. Впрочем, они тут все такие. Что физически, что морально».

С этой мыслью он и отправился спать. А утром, достав из зольника матрицу, направился к кузнецу. Внимательно выслушав его просьбу, Елисей коротко кивнул и раздув горн, закинул в тигель несколько обрезков меди. Мишка встал к мехам, и дело пошло. Спустя сорок минут кузнец осторожно извлёк из горна чашу с расплавленным металлом и одним точным движением слил его в трубку с матрицей.

Дождавшись, когда медь остынет, Мишка осторожно сбил трубку с получившейся формы и, надев кожаные рукавицы, попытался сдёрнуть с формы матрицу. К его удивлению, глина не треснула и отделилась легко. Тихо хмыкнув, парень отложил форму в сторону, остывать, а сам принялся рассматривать матрицу. Он ожидал, что она просто развалится в руках, но тем не менее глина с честью выдержала испытание раскалённым металлом.