Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Кажись, перед самой войной помер…

Орочен долго молчал. Наконец глухо спросил:

— Может, еще про кого из нашей семьи слыхал? Род-то наш большой братанов одних восьмеро да девок пять…

— Нет, Шестой… Да имя-то есть у тебя?

— Митькой раньше звали…

— Что ж ты, Дмитрий Васильич, от родни своей отказался?

— Десять лет как пес бездомный скитаюсь… Вот услыхал в Мохэ: людей из ороченов собирают, чтобы через границу идти — сразу примчался… Может, думаю, своих повидаю.

— Не пойму я тебя… — начал Стахеев. — Что тебе не жилось?…

— А-а, — протянул Дмитрий и, помолчав, сказал: — Меня к расстрелу приговорили…

— За что? — оторопело спросил Иннокентий.

Уж очень не вязалось с приниженно-добродушным ороченом это страшное слово.

— За убийство… В тридцать втором году — в октябре это было приехали мы в райцентр в кооперацию: пороху, дроби, продуктов на промысловый сезон закупить. Да загуляли — приехал тут один из богатых наших соседей, водки набрал. Как в тумане были, дрались с кем-то… Проснулись на третий день — а тот мужик, Петро Анзямов, и говорит: в драке председателя сельсовета зарезали, теперь вас как подкулачников за террор к стенке поставят… Давайте, говорит, деру за Амур…

— А-а, я слышал про этот случай, — задумчиво проговорил Стахеев.

Была драка в клубе, до поножовщины дело дошло…

— Вот-вот, — сказал Дмитрий. — Потом уж, в Китае, объявил нам Петро: не только председателя, еще двоих на ножи приняли. Теперь, сказал, вам назад пути нет — всех, кто в драке участвовал, большевики к расстрелу приговорили заочно.

— И ты поверил? — поразился Иннокентий. — Да ведь о том случае и в газете писали, я помню.

Маленько задели одного парня из ваших. Товарищеский суд был…

— Правду говоришь?! — сдавленным голосом спросил орочен. — Так что же я?… Десять лет… Десять лет из жизни выкинул…

— Чем хочешь могу поклясться…

— Верю твоему слову, земляк. Как тебя увидел — сразу понял: это человек хороший, — он помолчал, горестно покачивая головой, потом спросил: — А тебе-то зачем к Василию надо было? Не пойму…

— Сам теперь жалею, — ответил Стахеев.

Понизив голос, Дмитрий сказал:

— Однако удирать надо… Если… если, как ты говоришь, не приговаривали меня… Дома у родных спрячусь… Пойдешь со мной?

Сердце Иннокентия на мгновение сжалось, в висках застучало.

Свобода! Свобода! И тут же словно холодом обдало: а если уйдут бандиты?! Стоит ему теперь бежать, как Василий сразу распорядится уходить с этого места, а то и вообще двинет за Амур. Рассчитывать на то, что бегство долго не обнаружится, невозможно. И Стахеев сказал:

— Не-ет, не могу я вместе с тобой.

— Почему? — недоуменно спросил Дмитрий.