Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Но Иннокентий вместо ответа сам задал вопрос:

— Что ж теперь, в улусе собираешься отсиживаться?

— А куда деваться? За то, что мы здесь натворили, добра не жди… На войну, может, попроситься?

— Хочешь заработать прощение? — напрямую спросил Стахеев.

— Что надо делать? — В голосе Дмитрия затеплилась надежда.

— Если ты уйдешь, Василий может перебраться отсюда. Где остановится через несколько дней — не знаю. Может, меня уже не будет. Ты должен запомнить главное: он знает километраж от райцентра до каждого прииска, и это почему-то позволяет ему подстерегать машины…

Уже смеркалось, когда снаружи послышались возбужденные голоса, какой-то непонятный шум.

Стахеев приник к двери, но ничего не смог разобрать.

— Тащите его в землянку! — раздался повелительный бас Кабакова.

Дверь распахнулась, и на фоне густо-синего закатного неба стали видны несколько силуэтов. Через мгновение кто-то мешком упал на лапник.

— Завтра выкопаете для него особую яму, а сегодня пусть ночуют вместе, — говорил Кабаков. — Стеречь пуще глаза.

Дверь закрылась. В полутьме Иннокентий с трудом различил нового пленника и чуть не вскрикнул от удивления — это был Шаман.

— Что смотришь? — подняв голову, спросил тот. — Думаешь, я тоже удрать хотел?

— Да никуда я не собирался сбегать, — возмущенно начал Стахеев."

"— Все равно нам обоим конец, — убежденно сказал Шаман. И, помедлив, добавил: — Если не сумеем выкарабкаться.

Стахеев слушал его правильную речь и все больше убеждался, что Шаман не простая птица. Осторожно спросил:

— А вас за что так?

— Да потому что жулик этот твой Кабаков. По его приказу связного убили, а меня он сюда засадил, сказал, что заставит нужные ему донесения подписать… Подлец, ворюга!.

.

— Извините, не знаю, как вас звать-величать…

— А-а, — отмахнулся Шаман. — Какое это имеет значение… Впрочем, если угодно, меня зовут Бо Фу, я офицер маньчжурской армии. Служил при штабе атамана Семенова… Удивляешься, что я тебе все это говорю?

— Да нет, — Иннокентий пожал плечами.

— Я хочу, чтобы ты понял: никакого смысла нет связываться с уголовником. Поможешь мне — получишь все. Через несколько месяцев, если я захочу, ты будешь городским головой Хабаровска, Владивостока, где пожелаешь…

— Это как же?…

— Неважно… Делай то, что я скажу…

— Ну нет, я так не согласен.

Вы моего товарища бог знает в чем обвиняете, а я вам должен на слово верить, — с обидой в голосе сказал Стахеев.

— Да пойми ты, твой Кабаков — преступник. Его и красные расстреляют и наши, когда придут, повесят. Он всю операцию сорвал…

— Ничего не пойму.

Бо Фу надолго замолчал, тяжело вздыхая, ворочался на лапнике. Потом с отчаянной злостью заговорил:

— Все равно выбирать не приходится… хоть легавый ты, хоть нет.