Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Алексей обнял за плечи Костю и, дыша водочными парами, с необычайной для него лаской говорил:

— Хочешь со мной ехать, Коська? Из-за тебя я заглянул в эту паршивую дыру. Не знаю почему, за последнее время я забыл своих бесшабашных родителей, а о тебе думал. Почему ты мне приглянулся — черт его знает!.. В душу залез.

Костя поеживался. Оттолкнуться он побаивался, зная необузданный характер Алексея. И сидеть так, в обнимку, было невыносимо.

— Куда же мы поедем? — спросил он, опуская голову, чтобы скрыть горькую усмешку.

— По твоему желанию, любой город выбирай.

Для нас с тобой все пути открыты, мы, как птицы вольные, полетим туда, где сердцу будет милее. И заживем мы, два холостяка, богатырями, которым не страшны ни бури, ни циклоны, ни презренье, ни законы. Я становлюсь, дорогой, поэтом, и на жизнь начал смотреть через вогнутое стекло…

— Особенно, когда выпьешь, — вставил Костя.

— Совершенно верно. Говорят же: пьяному море по колено. И все мы хотим забыться, откачнуться от повседневных дрязг и стать выше остальных, смотреть сверху, парить над грешной землей, высматривая добычу. Не дрейфь, Коська, у нас хватит ума, чтобы сделать свое существование сносным, надеюсь, будет перепадать немало и для души.

А душе человека не много надо, как сказал один неизвестный поэт: мне бы любви немножко, да хороших папирос. Едем, братишка, едем!

— А если тебя поймают и посадят… Я вместе с тобой должен загорать? — не унимался Костя, теперь уже смело взглядывая в лицо Алексея и не скрывая скептического отношения к многочисленным посулам, к несбыточным мечтам своего не столь уж умного брата, не такого, каким представлял его Костя себе раньше, — а простого фантазера, чистого эгоиста.

Костя понимал, что в трудную минуту Алексей не только потащит его за собой в тюрьму, но и, если надо будет, без раздумий и угрызения совести прикончит.

— Пока поймают, мы поживем напропалую, — сказал Алексей, пыхая папиросой и не замечая насмешки в голосе Кости.

— Тебя все равно поймают…

— В этом ты прав: поймают. Я уже не ребенок, чтобы отводить от правды глаза, — вдруг посерьезнел Алексей и снял руку с плеча Кости. — Я предполагаю и, наверное, не ошибаюсь — лейтенант ходит здесь где-то рядом и высматривает удобный момент, чтобы свернуть мне скулу…

— Так ты хочешь меня погубить?

— Не погубить — научить, — Алексей встал.

Благодушное настроение, словно смыло водой, он стал прежним, уже знакомым, твердым и жестким, нахальным и беспощадным. Крепко сжатые тонкие губы, красные, волчьи, хищные глаза. — Ты должен продолжать мое дело. Тебе нужна практика. Года два. Ты достойный наследник вымершей когорты великих преступников, тебе я могу доверить мою эстафету, и ты с честью понесешь ее в будущее.