Аптекарский огород попаданки

— Если это то, о чём я думаю, вы не должны рисковать.

Вениамин Степанович замер, но взгляд его был полон решимости.

— Александра Ивановна, я был у Изольды Палны, — сказал он, и голос его дрогнул. — Вчера, после того, как она прислала записку. Я не мог не проверить.

Я подняла глаза, чувствуя, как холод пробегает по спине.

— И что? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Она… она в тяжёлом состоянии, — ответил он, опуская взгляд. — Лежит в жару, кашляет кровью. На шее и под мышками — бубоны, такие же, как у Агаты. Её служанка говорит, что всё началось пять дней назад, но Изольда Пална скрывала, думала, что простуда. Я… я велел запереть её дом и никого не пускать. Но, Александра Ивановна, если это чума…

— Это чума, — перебила я, и слова эти, произнесённые вслух, ударили меня, как молот. — Я не хотела верить, но… симптомы те же. Бубоны, лихорадка, кровохарканье. Это бубонная чума, Вениамин Степанович. И если мы не остановим её, она распространится.

Он побледнел, но кивнул, словно принимая неизбежное.

— Я принёс пилюли, — сказал он, указывая на шкатулку. — Но вы правы, мы не знаем, помогут ли они. В книгах пишут, что Парацельс спасал людей розовыми пилюлями, но… это было четыре века назад. И даже если они работают, мы не знаем дозировку, не знаем, как быстро…"

"— Мы должны попробовать, — перебила я. — Это наш единственный шанс. Агата… она не протянет долго, если мы не начнём. А если спасём её, то, возможно, спасём и других.

Он кивнул.

— А вы, Александра Ивановна? — спросил тихо. — Вы не боитесь за себя?

Я посмотрела на Агату, на её маленькое, хрупкое тело, и покачала головой.

— Нет, — ответила я честно. — Если я заражусь, значит, такова моя судьба. Но я не могу её оставить. Не могу.

Вениамин хотел что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась, и вошёл Василий Степанович. Его лицо было суровым, но в глазах горел такой страх, какого я никогда не видела. Он замер на пороге, глядя на Агату, а затем перевёл взгляд на нас.

— Что вы сказали? — спросил он хрипло, и я поняла, что он слышал наш разговор. — Чума?

Я встала, чувствуя, как ноги дрожат от усталости.

— Василий Степанович, — начала я, стараясь говорить спокойно, — мы не уверены, но…

— Не лгите мне, Александра Ивановна, — перебил Булыгин, шагнув ближе. — Я слышал. Чума. Так это правда?

Я сглотнула, но кивнула.

— Да, — ответила тихо. — Это, скорее всего, бубонная чума. У Агаты все симптомы. И… у Изольды Палны тоже.

Его лицо побелело, и на миг мне показалось, что он сейчас упадёт. Но он только сжал трость так, что побелели костяшки пальцев.

— Вениамин Степанович, — сказал он, не отрывая взгляда от меня. — Оставьте нас.

Вениамин посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения, но я кивнула.