Аптекарский огород попаданки

Он не скажет того, чего я так жду. И я должна уйти, унося с собой только эту боль, эту пустоту, эту… тягу к мужчине, которой, не должно быть.

— Благодарю вас, Василий Степанович, — сказала я, склоняя голову, как подобает княжне. — За всё. За вашу доверие, за Агату, за этот… приют и ваше гостеприимство, ваше… покровительство. Я… никогда не забуду."

"Я повернулась и пошла по тропинке, чувствуя, как слёзы накатывают на ресницы, но не позволяя им пролиться. Я знала, что он смотрит мне вслед, знала, что это, возможно, последний раз, когда мы так близко. И я знала, что сделала выбор, который разрывает моё сердце на части.

Глава 82.

Плевна, июль 1877 г.

——————————

Дорога до Плевны была долгой и изнурительной. Поезд, затем обоз, пыльные дороги...

Плевна встретила дымом и болью. Когда наш обоз въехал в лагерь, я едва могла дышать: воздух был пропитан запахом крови, гари и пота, а звуки — стонами раненых, ржанием лошадей и далёким грохотом орудий. Палатки, разбросанные среди холмов, казались временным приютом для тех, кто балансировал между жизнью и смертью. Земля под ногами была липкой от грязи, смешанной с кровью, и я чувствовала, как каждый шаг отдавался в груди тяжёлым ударом. Я знала, что будет трудно. Но я не знала, что будет так трудно.

Я ехала в телеге вместе с другими сёстрами, держа в руках саквояж и молясь, чтобы у меня хватило сил выстоять.

Генерал-майор Скобелев, высокий, с огненным взглядом и резкими движениями, встретил нас коротко, но учтиво.

— Сёстры, — сказал он, — вы здесь — ангелы. Спасайте тех, кого можно. Да поможет вам Бог. Нам всем.

Я кивнула, чувствуя, как решимость возвращается ко мне. Здесь не было места для слёз, для сомнений. Только работа. Только жизнь.

Я вошла в палатку, где лежали раненые, и начала. Перевязки, компрессы, отвары, слова утешения. Я не думала о В.Б., не думала о Воронино, не думала о том, что будет завтра. Я была здесь, среди тех, кто нуждался во мне. И это было моим спасением.

Но ночью, когда всё затихало, и я сидела у костра, глядя на звёзды, мысли возвращались. Я вспоминала Агату, её смех, её платочек. Груню, её письма, которые я ждала. Вениамина, его опыты. И… Василия Степановича. Его слова, его взгляд, его руку, которую он обещал протянуть.

Я достала письма В.Б., перечитала их в свете костра. Кто ты? Где ты? Увижу ли я тебя? Или ты — лишь мечта, что дала мне силы идти дальше?

Я не знала ответов. Но знала одно: я буду бороться. Ради них. Ради себя. Ради тех, кого ещё можно спасти.

Первые недели в Плевне слились в бесконечный поток работы. Мы, сёстры милосердия, трудились с рассвета до глубокой ночи, а иногда и без сна. Раненых привозили каждый день: солдат с разорванными конечностями, офицеров с пулями в груди, казаков, чьи лица были изуродованы сабельными ударами.