Арбин

Переведя взгляд на подсобку, я вернулась мыслями к Олегу и возникшей ситуации:

- У нас нет ни месяца, ни нескольких недель, - произношу я, а саму сотрясает дрожь, - если вы меня не вытащите на этой неделе, то твое начальство может забыть обо мне.

- В чем дело, Влада? – подбирается Олег.

- Я беременна. И если он не спасет меня, то я не выдержу в этом доме более.

Олег долго не молчит, а сразу переходит к делу. Понимает важность нашего времени:

- В общем, я здесь не просто так. Тебя никто не кинет, особенно после проделанных махинаций. Мы вытащим тебя. Слушай меня внимательно! Тебе нужно сделать так, чтобы в дом по-прежнему могла приезжать Аня.

- Она тоже?.. – непонимающе смотрю на Олега, тот молча кивает.

А я ведь обвиняла ее во всех смертных грехах! Не поверила в ее помощь, она ведь говорила такие ужасные вещи, чуть ли не укладывала меня в постель к Арбинскому!

Вскидываю голову:

- Как мне это сделать? Арбин никого и близко не подпускает! – шепчу я в панике.

- Я не знаю, как ты этого добьешься, но это нужно решить в течение нескольких дней. В конце концов, ты единственная в доме, к кому он прислушивается.

Не понимаю эту фразу, но киваю.

- Без ее разведки мы не можем выбрать подходящий момент для операции, - тихо произносит он и приказывает, - все. Иди.

Я кивнула и молча развернулась в сторону выхода из кладовки. Мы и так потратили слишком много времени, в доме кто-то мог заметить нас. Осторожно дергаю ручку, приоткрываю дверь и смотрю в щель: никого. В последний раз оглядываюсь на Олега, тот молча кивает, и я выхожу в свет, чтобы тут же замереть: передо мной стояла Инга!

***

- Доброе утро, Владочка!

Непонимающе смотрю на женщину. Владочка? Она никогда не называла меня столь ужасно и уменьшительно-ласкательно.

Подмечаю мельчайшие детали и вижу, как перекошено ее лицо от неприязни…

Делаю шаг назад, внимательно следя за движениями вдруг постаревшей женщины. Она на миг показалась мне ужасной злой старухой, и я надеялась, что так мне только показалось!

- Доброе утро, Инга, - пытаюсь улыбнуться, но выходит вяло, - время семь часов утра, вы разве не к девяти к нам приходите?

Слащаво улыбнувшись, старушка покачала головой и перевела взгляд на подсобную дверь.

- Я могу хоть жить здесь оставаться, а ты имеешь что-то против?

- Что-то сомневаюсь в ваших столь расширенных правах, - мои нервы не выдерживают, - так что вы здесь забыли? Кухня на первом этаже, Инга!

Прикусываю губу от накалившейся ситуации.

Я чувствовала, что нужно было поставить ее на место, указать на ее рабочие обязанности и заставить молчать, иначе произойдет непоправимое! Она ведь относилась ко мне хорошо, что же теперь написано на ее лице? Неприязнь, ярость, ненависть от подслушанного разговора? А она явно подслушивала.