Арвары. Книга 2. Магический кристалл

— Нет ничего вечного, что рукою человека сотворено.

— Зрю, восстанет супротив тебя, Великий Князь, сила незнаемая, да на сей раз не чужеземная.

— С чего ж ты взял, Путивой?

— Сама собою раскатилась стена, будто изнутри подточенная да изъязвленная…

— Да полно тебе! — отмахнулся государь. — Коль ты обрище вспомнил, так ведь и памяти о нем нет.

— Иные обры найдутся!

— Откуда же найдутся, коль сгинули еще во времена Горислава Великого? Ни слуху, ни духу не осталось. Вот уж двести лет…

— Осмотрись-ка, Великий Князь, окрест себя, — страстно зашептал Закон. — Взгляни-ка взором дальновидным на то, что близко стоит и рукою можно достать. Позри, не роют ли потаенных нор да ходов, не замышляется ли мерзости супротив престола твоего…

Еще вчера, выйдя встречать сына, государь заметил, как приуныл и закручинился Путивой, ибо узрел в ученом наследнике своего соперника и скорую кончину своей власти. Еще при жизни Горислава Великого княжеская власть была разделена, поскольку строптивые светлогорские старцы отказались посвящать Князя в Законы, и тогда волхвы храма Перуна на своем вече стали избирать стоящего за коном сами, ибо некому стало отправлять священные обряды и провозглашать из конные истины.

Однако все государи мыслили вернуть себе владычество, поскольку старцы считали это самозванством, и как бы ни хотели Великие Князья, но вынуждены были согласиться с ними: Кладовест закрылся даже для самого чуткого к нему уха, и вот уже двести лет никто не мог внять ему.

После Великого Горислава и по его воле княжение у русов стало наследственным и всякий, кто всходил на престол, по истечении дюжины лет тяготился своей неполноценностью, вынужденный терпеть рядом Закона из волхвов. И только Белояру выпало совершить первый шаг к объединению власти и исполнить волю крамольных старцев, отдав им в учение своего наследника.

Путивой был Законом, коего посвящало перуново братство громобойников, но покуда никто не отнимал у него права стоять за коном, поскольку Годислав еще не принял наследства и не отдюжил первую дюжину лет, после которой только получил бы владычество из рук святогорских старцев, иначе называемых крамольниками."

"Сейчас, слушая вещанье Путивоя, государь вдруг озарился мыслью тревожной и гневной одновременно: уж не намекает ли он на некий заговор Годислава, дабы опорочить сына перед отцом? Однако за долгие годы княжения Белояр стал мудромысленным и осторожным, чтоб в тот же час предаваться чувствам, унял и гнев, и тревогу, поскольку все предсказания Закона сбывались и не единожды волхованьем своим, взором проницательным спасал он от грядущих бед и лиха.