Арвары. Книга 2. Магический кристалл

Даже забавно стало испытать, как же наследник растолкует падение стены? Коли иное узрит, доброе, и ясновидение его подтвердится, будет случай доказать Путивою превосходство учения светлогорских старцев, а заодно указать ему место.

— Мне трудно рассудить, к худу иль добру обрушилась стена, — будто бы посожалел Князь. — А давай-ка, старый Путивой, позовем молодого Годилу да послушаем, чему его вещие старцы обучили? Может, ему не за коном стоять и внимать гласу богов, а и кобником-то несподобно будет?

Послали отроков, чтоб разбудили наследника, а он уж сам идет к отцу, да не из палат своих — с ярмарочной площади, весь в пыли да извести.

— Что скажешь, Годила? — спросил Белояр. — К чему это, если стена столь долго простояла, а ныне рухнула?

— Да ведь без нужды стояла вот уж двести лет, — ответил княжич.

— Верно, не стало в крепостях нужды, — любуясь сыном, подтвердил государь. — С той поры, как твой великий прапрадед Горислав исторг обров из арварских пределов. Ты скажи, с чего она обвалилась вдруг в одночасье? Ведь крепка стояла?

— А должного присмотра не было, отец. Кровля над нею давно сгнила, иструхла, летом вода в кладку просачивалась, а зимою замерзала. Вот льдом и разорвало ее изнутри, а со временем дождями весь скрепляющий раствор вымыло.

— Пожалуй, так и есть, — несколько обескуражился государь. — Но ты скажи, какой в этом знак ты узрел? Добрый или худой?

— Худое тут в том, что в ярмарку упала стена, — сказал воспитанный крамольниками княжич. — Часть площади завалила, где торговые ряды стояли, да весь проезд вдоль пристани засыпало, неловко станет обозам к кораблям подъезжать. А доброе здесь — не придавило никого, ибо ночью обрушилась.

— Постой, Годила, — смутился Белояр от сыновней несмышленности. — Я спрашиваю о тайном значении. Всякое явление несет в себе иную суть, сокрытую от глаз.

— Ну, коль о тайной сути речь, отец, то знак сей явно зрим, — наследник бездумно пожал плечами. — И говорит он о том, что следует обнести стольный град новой стеной. Благо, что казна полна и еще полнится, а доступность богатства всякого встречного поперечного вводит в искушение.

Путивой сидел, взирая на Годислава, и будто бы усмехался в дремучую черную бороду и тем лишь раззадоривал государя.

— Чему учили светлогорские старцы? — уж возмутился он. — Отдал тебя в учение, чтоб ты познал суть сокровенных знаний! Чтоб по прошествии первой дюжины лет был посвящен в Законы, как это прежде было! И власть в себе соединил… А с чем ты вернулся? Открыли тебе крамольники слух, чтоб слушать Кладовест?

— Да не сердись, отец, открыли! — засмеялся княжич.