Аспид

После всех этих оскорблений, которыми мой отец осыпал меня на похоронах. Он во всеуслышание сказал, что моя беременность – это гнойник, из которого родится щенок. И после всего этого Гэбриэл по-прежнему работает на него. И сегодня он не приехал, потому что мой отец, должно быть, подкинул ему работенку…

– Я надеюсь, это недоразумение, – наконец сказал Коннор, снова протягивая мне стакан воды.

– Недоразумение – это моя жизнь, – усмехнулась я. – Что бы я ни делала, куда бы ни шла, жизнь снова и снова швыряет меня лицом в пол, ставит ботинок на спину и давит, давит… Я держалась до сих пор, но сегодня она сломала мне хребет.

– Чтобы ни случилось, это не конец, – заметил Коннор. – Гэбриэл завтра будет тут. Попросите у него объяснений. За каждым поступком стоит некая логика. И прежде, чем включать эмоции, нужно сначала попробовать понять ее.

– Я попытаюсь. Но, откровенно говоря, мне легче будет понять серийного убийцу, чем логику, стоящую за дружбой Харта с моим отцом.

Мне удалось взять себя в руки, но уснуть в ту ночь я так и не смогла. В каком-то маниакальном угаре начала наводить порядок в доме, драить шкафы, стены, пол.

Дом был чистым, потому что Анджи помогала мне поддерживать его в порядке и раз в неделю сюда приезжала пара парней из клининговой компании, которые натирали все до блеска. Разве что после вечеринки кое-где остались блестки и серпантин. Но в ту ночь мне приспичило довести дом до стерильной чистоты. Когда не можешь навести порядок в голове, то начинаешь упорядочивать пространство, словно эти вещи каким-то образом взаимосвязаны.

Рейчел и Агнес уехали ранним утром. Мачехе я ни слова не сказала о том, что узнала. Что она могла сделать, в конце концов? Забрать меня с собой в дом отца? Да я бы скорее пошла жить в лес, под мост, в лесную лачугу, чем туда.

Это было утро концентрированной тоски, меланхолии и беззвучной пустоты в голове. Утро холодного кофе, который я сварила, но забыла выпить, и безвкусной пищи. Солнце так и не вышло, утопло в серых облаках, ветер одичалым псом носился по степи, серое ноябрьское небо больше напоминало потолок психушки, чем, собственно, небо.

Шарики в гостиной, наполненные гелием, начали сдуваться и льнуть к полу. Время словно замедлилось: стрелки на часах еле ползли, как отравленные.

Хотелось лечь и больше не открывать глаза…

* * *Гэбриэл приехал к полудню. К тому времени я уже взяла себя в руки и могла говорить, не задыхаясь от слез. Коннор и Оливер тут же ушли «чинить камеру, что смотрит на фасад, потому что пропал сигнал». В доме остались только я, Харт и огромное странное чувство неловкости между нами. Хотя мы еще ни слова не успели сказать друг другу.

Он обнял меня прямо с порога и сказал, что ему очень жаль, что он не смог приехать на праздник.