Аспид

 – Скажи ей «Здравствуй»!

– Здравствуй, Кристи, – прохрипел он не своим голосом, не в состоянии даже толком открыть глаза – так сильно они отекли.

– Отпусти его, – взмолилась я. – Он не сделал тебе ничего плохого, не подставил, не предал! Он просто хотел прекратить войну, как и я!

Отец рассмеялся и бросил стакан на пол. Тот разлетелся на мелкие осколки. Он поднял с пола кусок стекла и посмотрел сквозь него на лампочку. Потом приставил осколок к горлу Гэбриэла.

– В мире так много вещей, для которых можно использовать свой язык, Харт, – усмехнулся отец, повторяя когда-то сказанные Гэбриэлом слова. – Молиться, проповедовать, восхвалять Господа, утешать страждущих. Жаль, что вместо всех этих благих дел твой язык только и делал, что вешал мне лапшу на уши да ублажал шлюх. Пожалуй, я отрежу его и пришлю твоей родне в коробке на бархате. Я так люблю делать подарки со смыслом…

Отец повернулся ко мне и демонически улыбнулся. Теперь у меня не осталось никаких сомнений, что это именно он подарил мне голову овцы на двадцатилетие.

– Отец, я сделаю все, – взмолилась я. – Только отпусти его!

– Прекратишь жить во грехе? Выйдешь замуж за праведника? Или нет, еще лучше: уйдешь в монастырь до конца дней?

– Да!

Отец почесал подбородок.

– Что, если его жизнь стоит большего?

– Чего ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты сделала аборт, – сказал он, медленно подходя ко мне и заставив меня попятиться назад.

– Я н-не могу. Это младенец, это человек. И ты же христианин, ты не можешь убить невинную душу.

– О, у тебя в животе не ребенок, милая, это дитя Молоха. Он родится с раздвоенным языком и рогами. И не так, как рождаются дети, он распорет твой живот рогами, прежде чем выйти.

Передо мной стоял сумасшедший, по которому плакала психиатрическая больница, но я взяла себя в руки и хладнокровно ответила, надеясь, что он внемлет:

– Я делала УЗИ. Это обычный ребенок. Я клянусь тебе Богом. Я найду фотографии, и ты убедишься, что…

– Да что ты знаешь о Боге, чтобы клясться Им? Что?! – рассвирепел он. – Столько лет ты пыталась узнать Его, но так и не смогла постигнуть своим мышиным мозгом!

Гэбриэл поднял голову и прохрипел:

– Ты убьешь свою дочь, сукин сын. Такие вмешательства не делаются в подвале врачами без лицензии."

"– На все воля Бога, а я – его орудие. – Мой отец шагнул к Харту, откинул его голову и снова приставил кусок стекла к горлу. Крохотные капли крови выступили там, где стекло впилось в кожу. Я подбежала к отцу и упала перед ним на колени:

– Я согласна, я согласна на аборт! Оставь его в покое! Оставь его!

– Вот и договорились, – кивнул мне отец, бросая стекло на пол. – Ты увидишь своими глазами, что внутри тебя звереныш, утыканный шипами, и что я спас тебя от страшной участи растить Антихриста.