Бальзам Авиценны

Ладони горели, едкий пот заливал глаза, сердце билось уже где-то в горле, а не в груди, но он не сдавался и молил Бога помочь ему поскорее достичь гребня. Там погоня уже будет не так страшна.

Внизу опомнились быстро. Щелкнули выстрелы, по камням зачмокали пули, высекая искры и с противным щелчком уходя в рикошет. Потом раздались истошные крики, и русский понял: Али-Реза воспользовался суматохой и тоже бежал. Теперь вольным всадникам придется гнаться сразу за двоими беглецами, и хорошо, если оправдается старая русская поговорка, утверждавшая: коли погонишься за двумя зайцами, то ни одного не поймаешь.

Задыхаясь и напрягая последние силы, Федор Андреевич добрался до вершины горы и на мгновение обернулся. Толком разглядеть, что творилось на перевале, мешали кусты, но он успел заметить суетливо метавшиеся фигурки и верховых, погнавших коней в обход. Это встревожило капитана.

Впереди лежало широкое плато, полого уходящее под уклон. За россыпями камней, каждый величиной со здоровенного быка, стояла чахлая рощица. Кутергин побежал, лавируя между обломками скал. Постепенно дыхание выровнялось, а свежий встречный ветер остудил разгоряченное лицо.

Но роща приближалась медленно, страшно медленно. Наконец, он добрался до нее. Искривленные ветрами уродливые стволы с крепкой, как гранит, корой намертво вросли в расщелины. Деревья стояли редко, и вся рощица просматривалась насквозь. Капитан прислушался и удовлетворенно улыбнулся: звуков погони пока не слышно. Видно, азиаты не решились лезть за ним на гору – кому охота сломать себе шею? Одно дело, когда спасаешь жизнь и рвешься к свободе. и совсем другое, когда нужно проявлять смелость по принуждению.

Федор Андреевич спрятался в одной из расщелин и стал ждать. Али-Реза должен появиться с минуты на минуту, если его не схватили или не настигла пуля. Но сколько ждать? Вопрос далеко не праздный: поторопишься уйти – останешься один среди диких, враждебных гор, а затянешь время – рискуешь дождаться не молодого шейха, а погоню. А в руках никакого оружия, кроме маленького кривого ножа, оставленного Нафтуллой.

Вон, кажется, среди камней на плато мелькнуло светлое пятно? Или почудилось? Нет, снова мелькнуло.

Неужели Али-Реза? Капитан торопливо выбрался Из расщелины и поспешил ему навстречу. Да, это был Али-Реза: грязный, оборванный, с запекшейся на щеке кровью, он показал на противоположный конец плато за рощей:

– Туда, скорее! Они поскакали в обход!

Беглецы миновали рощу и оказались у обрыва: земля разломилась, и возникло узкое ущелье, а дальше вновь поднимались к небу красно-коричневые и желтоватые скалы, обточенные суровыми ветрами.

– Сюда! – Али-Реза потянул Федора Андреевича к каменной осыпи.