Бальзам Авиценны

 – Откройте засов и выведите меня отсюда! Даю сто золотых. Хватит?

– Нужно подумать, синьор, – уклонился от прямого ответа тюремщик и захлопнул оконце, которое во всех тюрьмах мира называли «кормушкой».

Лоренцо сел к столу и заставил себя съесть все до последнего кусочка, хотя совершенно не было аппетита. Потом он закурил сигару и задумался: примет тюремная крыса его предложение или нет? И сколько потребуется времени на размышления этому слезливому церберу: час, сутки, месяц?

Вскоре совсем стемнело, и пришлось лечь спать – в комнате не нашлось ни свечей, ни лампы, и никто не подумал их принести.

Лоренцо долго ворочался с боку на бок, пока не забылся. И тут ему вдруг привиделся странный сон. Будто он присутствовал на свадьбе Лючии с каким-то незнакомым высоким симпатичным мужчиной. Храм утопал в цветах, у сияющего золотом алтаря стоял отец Франциск в праздничном облачении, громко звонили колокола…

Лоренцо рывком сел на постели и встряхнул головой, пытаясь прогнать остатки сна. В ушах действительно стоял звон – это стучал чайной ложечкой по бутылке с вином его заботливый тюремщик.

– Доброе утро, синьор! – приветствовал он узника.

 – Простите, но здесь свой распорядок и пора вставать! Вот ваш завтрак. Что изволите заказать к обеду?"

"– Что вы решили? – забирая у него поднос, ответил вопросом Лоренцо. Неужели тюремная крыса откажется? Ведь для него сто золотых – немыслимые деньги!

– Даже не знаю, синьор, – тяжело вздохнул служитель. – С одной стороны, дело выгодное, а с другой – у меня почти сорок лет беспорочной службы. И вдруг…

– …и вдруг вы сможете стать богатым, – прервал его узник. – Решайтесь! Хотите полторы сотни?

– Надо подумать, синьор, надо подумать, – вновь затянул свое тюремщик.

– Тогда принесите мне перо, чернила и бумагу, – попросил Лоренцо. – И думайте быстрее, милый мой, думайте! Кстати, что слышно о моих друзьях и не появился ли начальник жандармов?

– Мне нечем порадовать вас, синьор. – «Кормушка» захлопнулась.

Время до обеда заключенный провел в расхаживании по комнате, пытаясь найти ответы на вопросы: почему слезливый мопс не дает согласия? Принесет он перо и бумагу или нет? Где, в конце концов, отец Франциск и телохранители? Хорошо, если они на свободе и сейчас спешат к Парме, но если они тоже в заточении? За какие преступления его арестовали и почему начальник жандармерии уклоняется от встречи с ним? И даже не вызывают на допросы, словно напрочь забыли о том, кого заманили в западню.

А может, действительно забыли?

Если тюремная крыса все-таки принесет письменные принадлежности, надо сочинить жалобу королевскому прокурору и письмо к сыну в Рим – пусть он со своей стороны тоже примет необходимые меры для безопасности Лючии.