Бальзам Авиценны

«Э-э, да ты, оказывается, масон!» – неприязненно подумал он.

– Исходя из интересов государства вы, наверное, и прибегали к маскараду? – с легкой иронией осведомился Лоренцо. – По какому праву вы держите меня здесь? Где мои друзья и слуги?

– Вообще-то это против всяческих правил. – Мопс промокнул слезящиеся глазки батистовым платочком, словно ненароком всплакнул над незадачливым синьором, попавшим в переделку, искренне жалея его. Потом открыл лежавшую на столе тисненую кожаную папку и подал Лоренцо исписанный незнакомым убористым почерком лист бумаги.

Это был донос.

Пробежав его бегло глазами, синьор Лоренцо с удивлением обнаружил своё имя и имя отца Франциска: доносчик указывал на них как на французских шпионов!

– Естественно, синьор, у меня возникло желание познакомиться с вами поближе, тем более что мое начальство настаивало на немедленном аресте злоумышленников."

"– Какая глупость! – фыркнул Лоренцо и небрежно отбросил документ. – Неужели я похож на шпиона?

– А настоящий шпион никогда не похож на шпиона, – резонно возразил начальник жандармерии. – Следовало все досконально проверить. Прискорбно, синьор, заставлять страдать невиновного, но таковы издержки нашей профессии.

Признаться, своими предложениями вы вызвали у меня серьезные подозрения. Однако теперь я искренне приношу вам извинения за досадное недоразумение. Вы свободны!

Театральным жестом он указал на дверь, изобразив на хитром сморщенном лице подобие лучезарной улыбки.

И снова промокнул слезящиеся глазки, как бы умиляясь торжеству справедливости.

– Где падре и мои слуги? – Лоренцо встал. Хорошо бы дать по тюремной роже и потребовать удовлетворения, но… Сейчас важнее всего судьба Лючии! И так по теряно три дня.

– Вы их найдете внизу, в караульном помещении. – Начальник жандармерии опять промокнул глаза и доверительно пожаловался: – Сенная лихорадка, совсем замучила… Прощайте, синьор! Конечно, вы вправе жаловаться, однако я не советую вам этого делать.

Лоренцо в очередной раз изумился случившейся с мопсом перемене: сейчас его лицо напоминало уже не мордочку старой тюремной крысы, а походило на маску злобного тролля из сказок горцев. Действительно, с таким лучше не связываться. По крайней мере, не трогать его в собственной норе.

А час рассчитаться придет – не век же он будет сидеть в Турине.

– Прощайте, синьор! – уже мягче повторил начальник жандармерии и вернулся к бумагам, давая понять, как сильно он занят.

– До свидания. – Лоренцо вышел и чуть не бегом припустился к караулке. Поведение тюремной крысы казалось ему по меньшей мере странным: неужели имя арестованного, хорошо известное в Северной Италии, ничего ему не сказало? Значит, начальник жандармерии либо полный дурак, либо его вынудили так поступить.