Бальзам Авиценны

Через две луны ты встретишь их там вместе с Сеидом и постараешься сбить Желтого человека с истинного следа. Имам хочет, чтобы он навсегда остался в песках.

Нафтулла глубоко затянулся и медленно выпустил табачный дым из широких ноздрей. Предстояло веселенькое дельце: Мирт, которого прозвали Желтым человеком, не настолько глуп, чтобы позволить одурачить себя и завести в гиблые места. Скорее он сам устроит засаду и загонит тебя в ад, к шайтанам! Этот человек имел множество помощников, появлялся неизвестно откуда и неизвестно куда исчезал. Многие видели его и говорили с ним, многие слышали о нем, но никто не мог точно сказать, кто он и где его дом. Теперь Имам хочет, чтобы Нафтулла, пусть даже с отрядом вооруженных всадников, уничтожил Желтого человека? Не исключено, что Мирт знает не меньше, если не больше самого Имама: как он иначе напал на след добычи, за которой Имам охотится уже много лет?

– У Мирта много людей? – с деланным безразличием поинтересовался Нафтулла.

– Узнаешь, когда поведешь его за собой в пески. – Магсум весело оскалил кривые желтоватые зубы.

– А как русские?

– Сидят в крепостях. Говорят, часто стали приезжать новые начальники. У них мало солдат, но много бумаг. Они любят долгие прогулки по степи и пескам. И все, что увидят, рисуют на бумаге.

– Понятно, – пробормотал Нафтулла. – Что скажешь еше?

Магсум наклонился и нарисовал пальцем на песке несколько линий. Солнце уже почти село, и в его косых лучах бороздки казались почти черными на фоне белого песка.

– Смотри! – Магсум показал на самую длинную линию. – Вот путь, где повезут добычу, а тут, – Магсум ткнул пальцем в конец линии, – ты должен ждать людей Имама. Понял? Через две луны!

– Это все? – бесстрастно спросил Нафтулла.

– Да, – буркнул Магсум, но тут же захрипел и скорчился: Нафтулла неожиданно вогнал в его грудь нож, всадив тот по самую рукоять.

Выдернув окровавленное лезвие, он ногой пнул Магсума, свалил его рядом с костром и перерезал горло. Потом отволок труп в развалины караван-сарая, вырыл в песке глубокую яму, столкнул в нее тело, закидал его обломками кирпичей и засыпал песком. Все, нет больше Магсума, и никто не дознается, куда он пропал. Вернувшись к костру, Нафтулла переворошил песок, скрывая следы крови, затоптал угли, привязал к седлу ахалтекинца медный кувшин, из которого угощал чаем убитого, и приторочил бурдюки с водой. Что-то тонко хрустнуло под подошвой сапога, и Нафтулла наклонился, напрягая глаза: уже сгущались сумерки.

О Аллах! Да это же кусочек сахара, выпавший из мешочка Магсума. Бедняга так боялся яда и совсем не подумал, что его могут просто прирезать. Что поделать – у каждого своя судьба, и человек, не зная, какие невзгоды или радости его ждут впереди, торопится навстречу неизбежному.