Бальзам Авиценны

Отложив все дела, да Эсти стал ждать, и гость не замедлил появиться: это был высокий, хорошо сложенный пожилой мужчина со смуглым лицом, одетый в европейское платье Итальянским языком он владел плохо, но от предложения маркиза пригласить переводчика отказался и попросил уделить ему время для конфиденциальной беседы. Кстати, синьор Лоренцо так и не узнал, какой же язык родной для его загадочного гостя.

Как только они остались одни, незнакомец подал хозяину конверт из пергамента. В нем оказались письмо и знаменитый амулет рода да Эсти – крестик!

– Невероятно! – прошептал пораженный капитан, совершенно забыв про апельсин.

– Представьте себе: письмо было написано рукой моей сестры, а крестик висел у нее на шее, когда ее похитили. – Лоренцо начал заметно волноваться. – Видимо, похитители не знали его истинной ценности и сочли обычной деревяшкой, лишь потому он и сохранился.

– Что же писала ваша сестра? – поторопил его Федор Андреевич.

– Ее продали в рабство. – Маркиз прикрыл ладонью глаза. – Единственное, в чем повезло бедной Марии, – по воле случая ее купил достойный человек, обладавший крупным состоянием.

Судьба распорядилась так, что она стала его женой и матерью его детей. Они любили друг друга, но сестра тяжело заболела, и ни деньги мужа, ни познания лучших врачей Востока не смогли поставить ее на ноги. Перед кончиной она написала письмо отцу, не ведая, что Лодовика да Эсти уже нет в живых. Мария умоляла приютить ее ребенка и дать ему европейское воспитание, а к письму приложила крестик: любой из нашей семьи узнает реликвию даже с завязанными глазами. Гость объяснил, что не в его привычках расставаться со своими детьми, но обстоятельства вынуждали это сделать: он опасался происков врагов. И тут я обратил внимание на одно обстоятельство: на письме стояла дата почти десятилетней давности!

– Вы выполнили волю покойной сестры? – дрогнувшим голосом спросил капитан.

– Да. На следующий лень гость привез к нам прелестную девочку лет девяти. Она хорошо говорила на итальянском и французском, но во многом, как вы понимаете, являла собой сущую дикарку.

– Лючия? – Кутергин даже задохнулся от осенившей его догадки.

– Лючия. – подтвердил маркиз. – Она богатая наследница: к ней отойдет то, что отец завещал сестре, а я никогда не нарушу волю родителя. Но вы еще не знаете самого главного!"

"– Пожалуйста, синьор! – взмолился Федор Андреевич, прижав руки к груди.

– Моя сестра была женой шейха Мансур-Халима, – глядя ему прямо в глаза, сообщил Лоренцо.

– Господи! – только и мог вымолвить капитан.