Бедная попаданка, богатая попаданка

Да, у них был свой кодекс чести, который сложился далеко не сразу, и вовсе не такой идеализированный, каким его представляли европейцы, было там полно своих недочетов. Гейши – дословно переводится как ""человек искусства"" и изначально ими были мужчины! Например, актеры традиционного театра Кабуки. Но затем, как частенько случалось в истории ее родного мира, постепенно эту профессию отжали себе женщины.

И да, которые оказывали не только услуги... тамады со знанием тонкостей искусства, но и интимного характера. Хотя такие же особые услуги, как оказалось, оказывали ранее и те самые актеры, да-да, мужчины.

И даже в истории самих самураев отношения между наставником и учеником тоже допускали, причем массово практиковали... Даже воспевали более лирично, чем отношения с женщинами, сколько литературных источников осталось!

Так что юношеский романтизм чужой культурой у Лизы поутих, зато истории, такие порой потрясающие, причем не только о Японии, она ведь потом еще много чем увлекалась, в ее памяти остались. Как и диплом после вуза. И хотя диплом остался в родном мире, но знания, полученные в процессе, могли ей помочь даже в чужом.

Поэтому Лиза стала рассказывать историю об исключительно преданных воинах, которые ради своего сюзерена, если быть точнее, даже мести в его честь, поступились собственной честью. И даже жизнью. Потому что дали клятву.

Попутно пришлось пояснять о самураях, их видах оружия, о бусидо, то есть ""пути воина"" – кодекса чести, о ронинах – ""разжалованных самураях"", даже о ниндзя упомянула зачем-то, которые существовали и действовали тайно в противовес исключительно горделивым до демонстративности самураям.

Когда она уже заканчивала рассказ на описании могил сорока шести ронинов, куда пришел покаяться и умереть некий горожанин, который когда-то плюнул в одного из ""оступившихся"" воинов, которые на самом деле просто терпеливо выжидали удачный момент для мести, то в спальне появился барон.

– Вы все еще болтаете? – удивился мужчина, с подозрением оглядывая их. – О чем можно говорить посреди ночи?

И только сейчас Лиза заметила, что действительно за окном непроглядная темнота, свечи успели прилично оплыть, а ее горло пересохло от долгого говорения.

– Мы говорили об иномирных воинах, их чести, мести и смерти, – отчиталась Мрата, плавно поднимаясь с края кровати, где она с комфортом устроилась в ногах баронессы.

Удивленный взгляд барона уткнулся в Лизу.

– Я... м-м, отдавала своему вассалу часть обещанной платы за службу, – напомнила девушка, что не только монетами, выданными супругом, расплатилась с телохранительницей.

– Это было... интересно, – хмыкнула Мрата и направилась к двери, ловко обойдя мужчину, который уже начал возиться со своими завязками на одежде.