Бедная попаданка, богатая попаданка

Здоровенную бадью наконец-то вернули в санузел, но в спальню каждый вечер слуги по ее требованию приносили пару ведер теплой воды, оставляя у камина, где Лиза обычно успевала совершить водные очистительные процедуры до прихода мужа. Сейчас же она помыла испачканные руки в давно остывшей воде и повернулась.

Мужчина продолжал пялиться на нее. И его взгляд, заполняемый отблеском света камина, не понравился Лизе.

– Что-то не так? – уточнила она, плотнее кутаясь в свой платок.

– Ложись... спать, – сипло выдал барон, наконец-то отведя давящий взгляд. – Вставать уже скоро, выедем затемно.

И чтобы не ныла.

Нет, все так же – ее муж-грубиян опять раздает команды – короткие и емкие. Как в армии. А ведь точно! Он и есть солдафон! То есть командир, конечно, но по грубым повадкам не выше сержанта тянет. Да, словно сержант, командующий новобранцами. То есть в данном случае одним новобранцем – ею. А ведь она его жена все-таки! Женщина, с которой следует быть нежнее. Но где этот барон и нежность? В одном поле вместе не лежали, тьфу ты, не стояли.

""Что ж, и тебе спокойной ночи, дорогой супруг, – фыркнула про себя Лиза, возвращаясь на место.

– Потерпи еще немного, скоро я от тебя сбегу и не буду позорить, нервировать или что там тебе еще не так"".

Глава 12

Как же он ее хотел! До одури!

Особенно сейчас, когда она встала перед камином, огонь которого подчеркнул ее силуэт через тонкую ткань рубахи. Бесстыже выделил каждый изгиб стройного тела. Каждый, харг подери, привлекательный и дразнящий изгиб женской фигуры.

А женщины у него не было давно. При том что своя женщина у него теперь была.

– Что-то не так? – спросила его до сих пор нетронутая и при этом одуряюще, до боли в паху притягательная жена, натягивая на груди ткань платка, будто это скроет ее от него.

Его жена!

Да все не так!

Он не собирался жениться, не в ближайшие годы. Как-то не до того было. Да и дома своего не было, куда жену вести, он сам жил с воинами в казарме.

Но оказался внезапно женат волей короля. И на ком! Иномирянке!

На женщине, которая говорит непонятно даже с артефактом перевода, перечит каждому его слову, а уж поступки ее!... Ее совершенно не понять. Но какая она красивая!

– Ложись... – велел он, но голос подвел. Слишком уж явственно нарисовалась привлекательная картина в голове – как эта стройная красавица послушно ложится в его кровать.

– ...кх, спать. Вставать уже скоро, выедем затемно. И чтобы не ныла.

Хотя эта иномирянка скорее опять будет молнии глазами извергать, а не ныть. Она ни разу еще не ныла – ни когда ее, больную, заставили выходить за него, урода, замуж, ни когда он ее отчитывал. Ни когда оставалась с ним наедине. И видно же, что она его боится, но вместо того, чтобы плакать и пытаться его как-то разжалобить – лишь яростнее огрызается.