Беги, ведьмочка, беги

— Ты меня убьешь? — заданный тихим голосом вопрос оглушил его.

***Никогда не могла подумать, что домик, выстроенный мной с такой любовью, будет так меня тяготить. Правда, именно этот дом строила не я. Вероятно, именно в этом-то все и дело. Даже горшок с цветком на окне стоял тот, который посадила я. Но находиться в нем все же не было сил.

Приняв заботливо приготовленную слугами ванну и переодевшись, я вышла в сад. Служанка сказала, что я могу гулять везде. Только за пределы сада выходить нельзя. Такая себе уютная, благоухающая розами тюрьма.

Я села на первую попавшуюся скамью. Вспомнила, как когда-то, на воле, запускала бабочек. Встряхнула руками, щелкнула пальчиками — и сотни ярких бабочек взвились в небо, закружились в хороводе вокруг меня, облепили росший рядом куст.

Закрыла глаза и расслабленно подставила лицо солнышку. Сколько так я провела времени, не помню. Но в какой-то миг вдруг все изменилось. Над головой мелькнула тень, которую я почувствовала даже с закрытыми глазами. Потом еще раз, и еще раз. Словно ястреб, зловещая тень кружила надо мной. Сквозь закрытые глаза я видела черную ауру этого существа. Черную, как смоль, несущую страх и что-то еще ужасное. До дрожи в позвоночнике. И эта жуть стремилась ко мне. Я это чувствовала, я это знала.

И когда по дорожке под легкими неспешными шагами заскрипела галька, я вовсе не удивилась. Это нечто приближалось ко мне, остановилось и замерло надо мной. Сквозь черную ауру в мою сторону рванули огненные щупальца. Она стала разрываться на части, трескаться, будто иссушенная земля. Огонь клокотал и адски шипел в мою сторону.

Не могу больше терпеть. Поворачиваю к нему лицо и открываю глаза. Вижу только холодные, отливающие серебром глаза. Такие красивые, опушенные густыми светлыми ресницами. И такие холодные, безжалостные.

— Ты меня убьешь?

Вздрогнул, по лицу прокатилась едва заметная волна. Он живой, не призрак.

— Кто ты? — задаю ему вопрос, даже не надеясь на ответ.

— Меня зовут Бастиан.

Голос приятный, бархатистый. Он протягивает мне руку. Я даже не решаюсь воспротивиться и протягиваю к нему дрожащие пальцы. Глаза мимо воли обращаются к балкону, на котором еще недавно я видела Олиха.

— Его нет, — он подносит к носу мои пальцы.

Словно обнюхал. Прижался к ним губами, сначала нежно и невесомо, затем сильнее, будто пробуя меня на вкус. Почему-то затряслись поджилки. Невыносимо тяжело смотреть в его ледяные глаза, но закрыть свои боюсь, боюсь увидеть бушующую огненную ауру с черными потрескавшимися осколками."

"Мужчина переворачивает руку и подносит к губам мое запястье. Словно тысячи раскаленных игл вдруг вонзились в мою кожу, пронеслись по венам, заставив меня в немом крике вытянуться в струну, подняться от боли на носочки.