Белоснежка и три босса

Всё ещё пытаясь противиться его магнетическому воздействию, я медленно покачала головой.

— Вряд ли, решение уже принято.

— Не торопись с ответом. Зайди ко мне через полчасика. Поговорим в спокойной обстановке. А это своё заявление убери пока в стол.

***Одна чашка кофе сменилась другой. Следовало привести мысли в порядок, а не бросаться из крайности в крайность. То мне хотелось бежать из офиса как можно скорее, то я не могла дождаться разговора тет-а-тет с генеральным. Чувствовалось, что он хочет сказать нечто важное… иначе бы не позвал.

Леонид, возможно, прав, надо было обратиться к нему, но я же не из тех, кто сразу бежит жаловаться…

…Когда прошло полчаса, у братьев закончилось совещание, а у меня все конфеты, генеральный распахнул дверь:

— Проходи.

Глядя прямо перед собой, я вошла и уселась в предложенное кресло.

— Даже не знаю, с чего начать, — начал шеф, располагаясь напротив. — Но попробую. Кир сказал, что ты росла без матери с бабушкой. Значит, должна меня понять…

Да, похоже, разговор предстоял серьёзный…

— …Как старший брат я чувствую себя виновным в том, что случилось со Стёпой, — начал издалека генеральный.

 — Видишь ли… — он тяжело оперся о стол, сцепив пальцы в замок, — я перед ним в долгу. Наши родители погибли, когда мне было четырнадцать, Стёпе на тот момент только исполнилось десять, и около семи было мелкому…

Я сидела, вцепившись в подлокотники кресла, и, не шевелясь, слушала откровения начальника. Из рассказа получалось, что Леонида с Киром воспитывали родители отца. Причем дедушка — отставной военный — держал пацанов в строгости и муштровал с утра до вечера, что пошло им только на пользу. А Стефана забрала к себе сестра матери, одинокая состоятельная дама, которая избаловала его до невозможности.

Он не знал отказа ни в чём. Дом — полная чаша, мальчик жил как в сказке.

Когда парни выросли и встретились через десять лет, Леонид с Киром не узнали среднего брата. Это был самовлюбленный эгоист, которого интересовали только женщины, деньги и развлечения.

Босс говорил и говорил, а я смотрела на него, не отрываясь, и понимала, что мне в нём нравится всё: тёмно-синий костюм, то, как он идеально сидит, волнующий неповторимый тембр, низкий с хрипотцой, как подрагивает его верхняя губа, когда мужчина волнуется…

Вот только влюбиться не хватало для полного счастья!

— …И вот результат, Вероника, — генеральный провёл рукой по волосам, глядя куда-то мимо меня.

 — Уже больше десяти лет я пытаюсь достучаться, увидеть в нём человека. Бесполезно… Иногда мне кажется… — он на мгновение замолчал, а потом явно через силу продолжил: — Кажется, что и не во что там смотреть.

— Вы вините во всём себя, Леонид Борисович, это неправильно! — с жаром воскликнула я.