Белые искры снега

Он, скрестив руки на груди, сидел, откинувшись на спинку стула, и профессионально прикидывался перфоратором – прожигал меня своим взглядом. Только что не гудел при этом. Изредка он глядел на Ивана, сидящего рядом и почти не реагирующего ни на что в классе – мальчик, похоже, был сильно занят своими таинственными мыслями, и тогда из перфоратора Енот превращался в обычного, о чем-то переживающего человека с виноватым взглядом.

Кажется, весь урок он меня усиленно презирал. А я украдкой наблюдала за ним, опасаясь, что Енот Адольфыч попытается как-либо сорвать урок в отместку за произошедшее в торговом центре.

Ярослав, однако, никаких активных действий не предпринимал, почти заставив меня поверить в его здравомыслие. Однако, когда до конца урока оставалось каких-то жалких пять-семь минут, во время проверочного диктанта, заботливо составленного мною ранее, деградантушка все-таки вычудил. Левой рукой выводя каракули в тетради, правой он со скучающим видом взял планшет, лежащий на парте, и, умудряясь заниматься двумя делами одновременно, накатал сообщение. Мой телефон, лежащий на краю учительского стола, беззвучно замигал, сообщая о приходе эсэмэски, но я, как полагается приличной учительнице, не обратила на него никакого внимания. Тогда мне замигал Ярослав. Он нагло, как голодный высокомерный кот, приказывающий хозяину достать из холодильника сосиску, уставился на меня своими зелеными глазами, после перевел взор на мой мобильник и повелительно кивнул головой. Я от удивления приподняла бровь, мол, что тебе надо, милый, а принц, пока его одноклассники, склонив голову и записывая продиктованное предложение, выдранное из бессмертного произведения Толстого «Война и мир» и безжалостно укороченное составителями упражнений по русскому, ибо предложения Льва Николаевича всегда славились своей длиной, приподнял свой планшет, помахал им в воздухе и ткнул в мою сторону. Хорошо, что этого никто не видел. Иначе бы народ точно заинтересовался, а мне этого совершенно не нужно было.

«Убери», – беззвучно прошептали мои губы. На лице Ярослава появилась ничем не прикрытая злость. Он даже руку в кулак сжал. А я, чуть откашлявшись и убедившись, что ученики дописали предыдущее предложение – об этом говорили их поднятые головы – продиктовала новое.

"

"– Люблю небо, траву, лошадей, всего больше – море, – прочитала я, глянув на распечатку с планом урока. Сначала – полностью, чтобы ученики помнили, где оно заканчивается, а после – по частям.

Однако я не рассчитала силу ассоциативного мышления молодого поколения. Трава произвела фурор. Почти весь класс, за исключением пары человек, в том числе наивной Светланы Викторовны, заржал.