Белые искры снега

И оставит свои личные обидки в стороне. Однако я ошибалась. Енот с королевскими замашками затаил на меня обиду, хотя я искренне не понимала, как это я умудрилась поссорить его с другом. И хотя я, как человек здравомыслящий и взрослый, хотела забыть его фокусы, ничего не получилось – Ярослав решил объявить мне войну, о чем и заявил в смс-сообщении, пришедшем ко мне прямо перед уроком.

«Я же сказал. Или ты уходишь, или я не дам тебе закончить практику», – было сказано в его послании, которое мгновенно вывело меня из себя. Но я и виду не подала, что зла, хотя больше всего мне хотелось вышвырнуть этого наглого мальчишку, бесстыдно улыбающегося мне со своего места, вон из кабинета.

А ночью, кода он разбудил меня, только что с трудом уснувшую, своей другой эсэмэской, вообще хотелось превратить малыша Яра в настоящего разговаривающего енота, перед этим хорошенько отпинав.

Я бесстрашно посмотрела в мятного цвета глаза Зарецкого, явно давая ему понять, что марионеткой я в его детских лапках не стану. Наверное, в моем прямом взгляде и в едва заметно приподнятых уголках губ было что-то такое, что все нахальство из взора Ярослава пропало, оставив места недовольству, обиде и искреннему удивлению.

А после, могу поклясться, в его очах мелькнуло что-то похожее на мальчишеский задор. «Попробуем поиграть – кто кого», – вот что я прочитала в них перед тем, как встать около доски, глядя, как поднимаются один за другим ученики в темно-синей школьной форме, дабы поприветствовать меня."

"Так началось мое великое противостояние этому клиническому идиоту без справки. За те несчастные шесть уроков, которые я провела на этой недели в четверг, пятницу и в следующий понедельник – в эти дни нам поставили сдвоенное занятие по русскому языку, а затем и во вторник, он достал меня так, что я готова была дышать огнем, выдыхая ядовитые пары ненависти.

Нет, Зарецкий не пользовался всякими глупостями типа кнопок на учительском стуле или подпиленных ножек на нем же. Он не мазал клеем стол или дверную ручку, не пулялся бумажными шариками, не оставлял глупых надписей типа: «Училко, выпей йаду» и не натирал мылом доску – хотя, наверное, обязательно бы сделал это, будь она простой, а не интерактивной. Зарецкий, возомнив себя гениальным манипулятором и хитрозадым интриганом, поступил по-другому, оставив всю эту «классику» издевательского жанра позади. Принц-дегенерат поступил по-другому.

По сути, его недельную игру со мной можно было разделить на три уровня.

Первый уровень заключался в том, что Енотик решил провести демонстрацию силы – мол, я шутить не намерен. Он явно хотел показать мне свое место и сказать, что никакая я не учительница, а так, сбоку припека и простая дурочка.