Белые искры снега

Я вдохнула поглубже, призывая себя к спокойствию, протянула руку к уху парня и просто-напросто забрала телефон.

– Стас перезвонит позже, он занят, – сказала я и выключила аппарат связи, услышав возмущенный женский голосок, вопрошающий, кто я такая.

– А ты кто?! – удивилась трубка голосом молодой девушки.

– Я очень близкий Стасу человек, – спокойно отозвалась я.

– Катька?! – видимо, приняли меня за кого-то другого. – Да я тебе все волосы выдеру! Отстань от Стаса! Он мой!

– Нет, сейчас он мой, – холодно улыбнувшись, сказала я и отключилась. – Стас, ваша дама сердца приняла меня за некую Екатерину и очень зла.

Но поговорите с ней после уроков. Конфискую, – сухо добавила я, указывая пальцем на телефон, который держала в другой руке.

– Ну и что вы сделали? – с презрением посмотрел на меня парень снизу вверх. – Отдайте.

– После урока заберешь.

– Я сейчас хочу, – заявил он нагло.

– А я хочу, чтобы ты сейчас учился, – возразила я и положила телефон на учительский стол.

– А вы пользуетесь на лекциях телефоном? – спросила мелодичным голосом барби-брюнетка с идеально ровной челкой.

Ее прищуренный взгляд, направленный на меня, был слегка издевательским. – Вы ведь еще в университете учитесь, да? – уточнила она, явно показывая мне, что не считает меня за учителя. – Студентка?

– Да, последний курс, – ответила я ученице. – Сообщаю для тех, кто не знал. Все практиканты, попадающие в школу, – это студенты старших курсов.

– А-а-а, да-а-а, точно, – протянула брюнетка, ненароком демонстрируя длинные алые ноготки. – Так у вас разрешают пользоваться телефоном?

Естественно, я пользовалась на лекциях мобильником, как и все другие студенты, но делала это так, чтобы не мешать преподу.

Звук на парах у меня всегда был выключен, а если я писала сообщение или что-то искала в мобильном Интернете, то совершенно незаметно, держа телефон на коленях или под столом. Если же нужно было срочно поговорить, я незаметно ускользала из аудитории в коридор, и то это было редкостью.

– Разрешают. Если это не мешает учебному процессу, – правдиво ответила я, все так же старательно сдерживая гнев.

– А что вы тогда Стасику запрещаете и отобрали его мобильник? – продолжала ученица и мельком глянула на Ярослава, словно ожидая его одобрения.

– Ты меня слышала? Его звонки мешали учебному процессу. И да, обо всем этом мы поговорим в ваше личное время – на перемене. А сейчас у нас занятие, кто забыл. – сказала я, глянув на часы. – Нам еще многое нужно успеть. И я вновь, ощущая себя то ли акробатом, то ли клоуном, встала у доски, рассказывая теорию.

Чем больше я преподавала, тем больше понимала, что не желаю быть учительницей в школе ни за что на свете.