Белые искры снега

Да и смех почему-то прекратился быстро – президентушка скучающим голосом попросил всех заткнуться. Я заметила, как Полина на него благодарно взглянула, обернувшись. Но туповатый Яр этого не видел – он о чем-то важном разговаривал с впереди сидящей девицей. Долго я смотреть на него не могла – Стас и его друг открыли рот и стали переговариваться с другом, сидящим на другом ряду, едва ли не на весь класс. Правда, мне, к моему же изумлению, даже делать ничего не пришлось – их совершенно неожиданно заткнул Иван Дейберт, доселе молчавший.

Видимо, его боялись, поэтому заткнулись.

Светлана Викторовна при этом всем балагане отсутствовала – решила, что я уже отлично управляюсь со школьниками, на уроке не присутствовала – убежала в учительскую, где, видимо, беседовала беседы с другими учителями, у которых были «окна». Она изредка заглядывала на моих уроках в кабинет, но как только учительница появлялась, все начинали вести себя очень пристойно, и она не могла нарадоваться за то, какое у меня прекрасное взаимопонимание с детьми.

Я попыталась намекнуть ей вернее, нет, прямо сказать, что детки ведут себя как раз-таки не очень хорошо, но добрая и наивная Светлана Викторовна не уразумела моих слов и сказала, что умение общаться с учениками приходит с опытом, а потом добавила, что я чересчур требовательная к себе и мне только лишь кажется, что все не так хорошо.

Я себе именно это и повторяла, когда однажды вошла в класс и узрела, что на каждом из портретов великих классиков литературы были нарисованы усы – как оказалось, усы черным маркером были нарисованы на целлофановых пакетиках, которыми портреты заранее обтянули. Но первые минуты я этого не понимала, и была в натуральном шоке от наглости подлецов-школьников.

Еще как-то раз ко мне на урок пришел тип в костюме смерти и пытался сорвать урок, правда, я не растерялась, стала снимать его на камеру, пообещав, что выложу в Интернет, и растерявшаяся несостоявшаяся смерть быстренько ретировалась вон из кабинета, споткнувшись на пороге.

Естественно, это было далеко не все. Ярочка очень старался показать, как ребята – некоторые ребята (наверное, он считал их «своими людьми») – не проявляют ко мне должного уважения, а учитель из меня – никакой.