Белые искры снега

Ты что творишь, Яр?

Голос у него был спокойным, довольно глубоким, но очень недобрым. Парень явно подумал, что друг заставляет меня врать, чтобы выгородить себя в чем-то. Я, впрочем, тоже так думала, хотя у меня было подозрение, что Адольф Енотыч страшно тупит.

Выражение лица у Зарецкого поменялось в секунду: из довольного и высокомерного в печальное и встревоженное. Приглядевшись, я поняла, что спутала печаль с болью.

Ярослав повернулся к другу и одарил его голливудской улыбкой.

– О, здорово! Ты что тут делаешь?

– Здоровались уже. Тебя искал – Антоновна велела, – назвал не слишком вежливо Ван какую-то учительницу.

– А что не позвонил? – улыбка мигом забывшего обо мне Зарецкого до сих пор была широкая, но какая-то болезненная.

– У тебя, как всегда, отключен звук, – отрывисто сообщил Дейберт. – Давай, говори, – вдруг обратился он ко мне на фривольное «ты», забыв о субординации.

– Что говорить? – уже устала я. Что за детский сад тут они развели?

– То, что он тебе велел сказать.

– А тебе не кажется, что «тыкать» учителю ты не можешь? – спросила я.

Ван пожал мощными плечами."

"– Извините. – Он поднял на меня тяжелый взгляд темных глаз. – Говорите, что он велел вам мне сказать.

– Ван! – возмущенно воскликнул Ярослав, поняв, что тот подслушал часть разговора и думает теперь, что Зарецкий решил с моей помощью выгородить себя. – Это не то, что ты думаешь.

– Яр, я все знаю. Женя любит тебя, и она в субботу это ясно дала всем понять. Я давно подозревал, что ты ей нравишься, – голос у Вана был почти безжизненный, но кулаки у него на миг сжались – я заметила это.

– Бред! В клубе произошла ошибка. Это она подстроила. – Яр кинул на меня уничтожающий взгляд. В обычной ситуации я бы за такое вранье просто послала бы далеко-далеко и на много лет, но сейчас, помня, что принц меня реально и почти самоотверженно спас, ничего говорить не стала.

– Я слышал, как она подстроила, – усмехнулся Иван. – Зачем ты прицепился к ней? Почему заставляешь врать? Ты вообще думаешь, что делаешь, господин президент?

Надо же, и он так Яра называет. Я почти умилилась.

Теперь ярость появилась и в зеленых глазах Зарецкого.

– Заткнись, – велел он другу. – Напридумывал себе всякой чуши и сам же в нее веришь. Ты дебил, ты конченый дебил. Женька тебя любит, с ума сходит с субботы, а ты ее игноришь. Я тебе пытаюсь сказать правду, а ты меня не слушаешь – на хрен слушать меня, я же мудак и предатель, увел твою девчонку. На хрен слушать всех остальных, они же неполноценные и ничего не понимают. – Зарецкий зло ухмыльнулся, Дейберт же просто молчал, внимая монологу друга, как, впрочем, и я.