Белые искры снега

– И что, не хочешь вернуться?

– Нет, – мой ответ вновь был односложным.

– И даже проведать своих родных?

Тоже мне, нашел родных!

– Пока нет, – осторожно сказала я."

"– Не жалеешь? – продолжал свой ненавязчивый допрос дядя Тим, все так же глядя на меня сверху вниз с высоты своего высокого роста.

– Не жалею. Я же занимаюсь тем, что мне нравится. И живу так, как мне нравится, – ответила я, понимая, что если сейчас сюда придет Алена, то она все поймет. Черт же ее дернул связываться с дядей Тимом! И ведь она наверняка знает, что он женат. Чем только Алена думает?

– Молодец, девочка.

Твои рассуждения мне нравятся, – глаза за стеклами очков-хамелеонов хоть и оставались такими же холодными, но в них появилось что-то, похожее на одобрение, а может быть, мне просто показалось. – Ты уверена, что всю жизнь готова заниматься своей журналистикой? – почему-то спросил он. Мне казалось, что он сканирует меня. И что дядюшке нужно?

– Думаю, да. Мне пора, прости, нужно идти, – заторопилась я, боясь, что сейчас появится Алена и увидит нас с дядей Тимом вместе. Не представляю, как я все это буду объяснять.

Родственник глянул на запястье левой руки, на которой я узрела его часы его любимой швейцарской компании «Патек Филипп», и сказал, как всегда, спокойно и уверенно:

– У меня есть свободный час. Предлагаю вместе поужинать. Все-таки мы родственники. Стоит отметить нашу случайную встречу. – Слово «предлагаю» было формальным. Если дядя Тим чего-то хотел, он этого добивался, маскируя свою настойчивость вежливостью. Впрочем, не он один.

– Я сейчас занята, – твердо сказала я, отлично помня о долгожданной встрече с подружками.

Тимофей чуть приподнял темную прямую бровь, спрашивая, чем это я занята?

– У меня встреча, – пояснила я, понимая, что внутренне еще больше раздражаюсь.

– Наш ужин не займет много времени, Настя, – ровно произнес родственник. – Отложи свою встречу на час или чуть менее. Неподалеку есть отличное местечко, где подают не менее отличную пасту. Ты же любишь пасту? – дяде Тиму было плевать на мои вкусовые предпочтения или вкусы других своих племянников – просто у него была отменная память.

– Но я не могу сейчас…

Меня перебили, чего я терпеть не могла.

Но дядя, впрочем, как и некоторые другие представители семьи, которую у меня язык не поворачивается назвать нашей, обладал какой-то таинственной силой, заставляющей людей делать то, что ему нужно. Я, ненавидящая подчиняться, понимала, что не могу сопротивляться ему. А он будет давить до тех пор, пока не получит желаемое.

– Раз мы семья, нам нужно хоть иногда видеться, не находишь? – продолжал он.

– У меня нет сейчас времени.

Эти слова не произвели на дядю Тима никакого эффекта. Он вообще их не слышал.