Белые искры снега

Сапфировые линии резвыми стрелами пронеслись по его ореолу. – Я украду его у тебя. Хорошо? – голос его стал чуть более ласковым. – Я украду час твоей жизни и твоих воспоминаний. Но взамен я оставлю тебе его, – он кивнул на мою руку, наполовину свешенную с дивана.

Оказывается, от моей руки тоже исходил свет. Я медленно, с огромным трудом – во сне ведь часто нелегко даются даже простые движения, приподняла руку. Браслет на ее запястье светился ровным мягким серебряным светом. Мне показалось, что на моей коже сомкнут не металл, а кусочек месяца, висящего сейчас на зимнем темном вечернем небе в компании звезд, которых почти не видно из-за туч и легкого снега.

– Не бойся, Настя, ничего плохого не случится, – донесся до меня голос дяди. – Просто насладись тем, что ты сейчас видишь, слышишь и чувствуешь.

Дядя Тим внезапно крепко взял меня за плечи и, как куклу, усадил на диван, прижав мою спину к спинке дивана – чтобы я не падала от слабости, все еще владеющей моим летящим телом.

– Нужно допить вино, – ласково сказал мне дядя и поднес к моим губам недопитое мною вино, которое сейчас пело в радужном бокале.

Он принялась поить меня вином, и с каждым глотком мне казалось, что я лечу все быстрее и быстрее, и уже не падаю вниз, а устремляюсь вверх. Я послушно делала глоток за глотком, глотая не вино, а свободу.

Почти вечность я допивала вино, и только когда в бокале осталось всего несколько капель, дядя вернул его на стол.

– Тебе нравится браслет, Настя? – спросил он меня, поднеся мою светящуюся руку к моим же глазам.

– Да, – разлепила я губы, чувствуя на них привкус вина, казавшегося мне божественным нектаром.

– Согласна отдать за него час своей жизни и воспоминаний? – голос дяди стал кошачьим. Он сел рядом на диван, продолжая меня придерживать. – Всего час – это ведь так мало, да, Настя?

– Да, – снова ответила я. Лунный браслет мне очень нравился. Да и все вокруг мне нравилось тоже, например, очередная винная полупрозрачная радуга, исходящая от хрустального бокала. Я попыталась коснуться ее слабым пальцем, но радуга тут же сбежала от меня, устроившись на плече Тимофея.

– В этом состоянии она на все ответит вам «Да», командор. Это ведь я делала напиток. Напиток жидких чар. «Перунов цвет». На тысячи километров вокруг только наша семья владеет его секретом, – услышала я насмешливый женский голос, эхом отдававшийся в моих ушах – в кабинет вошли официантка Арина, а следом за ней меланхоличный водитель дяди и тот самый белокудрый виолончелист в черном костюме, которого я видела на сцене зала ресторана.