Белые искры снега

Ты сделала это отвратительно. Как ты выглядишь? Ты отвратительна». – Рита постоянно повторяла это. Я почти отчетливо слышала ее голос из прошлого, когда она обращалась ко мне.

Отвратительно.

Отврат… Я тяжело вздохнула, заставив Ярослава удивленно взглянуть на меня."

"Перед тем, как Рита покинула туалет, послышался голос передушенной духами красноволосой женщины, которая так неодобрительно посмотрела на меня и Зарецкого, перед тем, как зайти во вторую туалетную комнату.

– А эти двое что, вместе зашли в одну кабинку?

– Что, простите? – не поняла Рита. Я, про себя всячески обзывая тетку, лезущую не в свои дела, крепко сжала зубы.

– Парень с девушкой здесь стояли. Не видели, кто-нибудь из них уходил?

– Не видела, – холодно отвечала женщине Рита. Я точно знала, что она прикрывает тонкий нос рукой – мачеха ненавидела, когда кто-то чересчур сильно душился, да еще и сладкими ароматами. А если эти духи вдобавок были дешевыми или подделкой, ее и вовсе начинало тошнить.

– Значит, они вместе в одну кабинку все же зашли! – почти торжественно вскричала женщина. – Это молодое поколение развратников!

Ярослав закатил глаза.

– Прелестно, – медленно, с долей отвращения отозвалась Рита. – Олеся, это еще один показатель того, что твой Паша совершенно не подходит тебе. Туалет, знаешь ли, определенный показатель культуры заведения.

И она, почти неслышно ступая, покинула, наконец, это место, дав мне облегченно вздохнуть. Олеся, громко стуча каблучками модных – я уверена! – сапожек, побежала за ней, что-то обиженно лопоча.

– Ага, я знаю, что вас там двое! – заявила в это время женщина, засевшая у нас под дверью, и даже постучала кулаком, громко, как пьяный гном в таверну.

– Трое, – прошипел Ярослав и произнес громко, поняв, что Рита и Олеся ушли: – Уважаемая, хватит меня преследовать. Я, между прочим, еще несовершеннолетний, а вы меня в туалете караулите и пристаете.

– Что-о-о?! – наверное, тетенька чуть не схватилась за сердце. – Что ты несешь, умник? Это я-то к тебе пристаю? Да ты там заперся со своей девицей!

– Я тут один! А вы мне мешаете, – злобно отвечал Зарецкий, изумляя меня все больше и больше. Про розы ему, что ли, рассказать и про то, что наши подарки поменяли? Так сказать, порадовать мальчика.

– Один он там. Конечно, один, – не поверила ему тетка, но все же ушла. Мы моментально оказались у общего рукомойника, и не знаю, у кого из нас вид был более ошарашенный – у него или у меня. Дверь хлопнула, и мимо нас прошагала молодая женщина с вертлявым ребенком в голубеньком утепленном комбинезончике годиков четыре от роду. И зачем мама его, интересно, в кафе притащила? Ему уже скоро спать пора, наверное.