Белые искры снега

Что он несет?

– В смысле? – крайне осторожно спросила администратор.

– В прямом, – твердо и уверенно отвечал Ярослав, показывая себя превосходным актером. – Что вы устраиваете? Взрослые люди, а похожи на свору детей, которая отбирает игрушку у того, кто послабее.

Я почти видела, как на его лице появилась сухая и совсем невеселая улыбка, какая бывает у несгибаемых революционеров около погоста – в моем представлении. И мне вдруг стало смешно. Что он несет? Совсем из ума выжил? И зачем я ему позволила продолжить этот балаган? Надо было просто выйти, ничего не объясняя, и все.

Я не выдержала и украдкой оглянулась. Зарецкий стоял ко мне спиной, опустив руки, сжатые в кулаки, чуть опустив голову и, кажется, глядя на всех собравшихся каким-то довольно-таки интересным взглядом.

– Вы о чем, юноша?

– Что случилось?

– Что происходит? – не ожидали такой реакции со стороны «охальника», спрятавшегося в туалете с девушкой, присутствующие. Даже орать перестали.

– Совсем уже совесть потерял? Что несешь? – не растерялась только лишь так самая боевая тетенька с красными короткими волосами, которой Ярослав нахамил в первое наше с ним совместное посещение туалетной комнаты.

Она это прекрасно помнила и отступать явно не собиралась."

"– Если бы вы были мужчиной, я бы вам врезал, – от души сказал Ярослав, еще больше ошарашив присутствующих, и я была с ним согласна. – Десять минут назад я ясно дал вам понять, что моей подруге плохо, и мне нужно дать ей лекарство. А вы собрали такой балаган, обвиняя нас черт-те в чем. Если сейчас ей из-за вас станет плохо и мне придется вызывать «Скорую», я просто так это не оставлю. Я подам на вас в суд.

 – Его голос дрожал настолько, насколько должен дрожать голос очень оскорбленного, но крайне благородного человека, с трудом сдерживающего свои праведные чувства. Публика оценила этот его тон, и ее симпатии мгновенно переместились к Ярославу.

Несмотря на всю напряженность ситуации, мне так захотелось смеяться, что я с трудом сдержалась, все так же стоя около раковины с распущенными волосами и мокрым лицом. Отлично, теперь он выставляет меня больной! Просто молодец парень, находчивый.

– Что-о-о-о? – белугой взревела красновласая любительница сладких духов, которую обвинили в полнейшей откровенной чуши.

 – Что ты несешь, окурок малолетний?! Совсем уже? Вы там кололись, что ли, со своей девкой?

– Пожалуйста, замолчите, – велел ей ледяным голосом обиженного в лучших чувствах человека Зарецкий.

– Тань, уймись, – перестала хихикать ее подруга, тоже поверившая Ярославу. Кажется, она слегка смутилась из-за поведения приятельницы. – Чего ты опять на людей бочку катишь? Видишь, там девушке было плохо, а ты развела тут базар какой-то.