Белые искры снега

– Дайте мне… им шанс! – выпалила Дарена, с ужасом глядя на то, как плоды ее многочисленных трудов исчезают, растворяются в воздухе.

– В обители тебе объявят о наказании. – Пара узлов все-таки не исчезла – продолжала связывать белую и красную нити, и Вольге это не очень понравилось. Видимо, разрушить их было не в его власти. Скорее всего, судьба уже взяла на заметку эти узлы как должное, запустив колесо случайностей.

– Но я всего лишь хотела искупить свою вину перед ними и отправиться дальше! Почему же три раза можно, а больше – нельзя? Посмотрите на нее! Чем она не заслужила свое счастье?! – срывался голос девочки, слезы стекали с ее бледных щек и в замерзшем воздухе превращались в темные маленькие, с рваными краями круглые отверстия – как будто бы корку льда пробивали пули.

"

"Старый дух даже и не думал слушать Дарену. И кто знает, что могло случиться, но Вольга по какому-то странному велению судьбы, с которой боролся, машинально проследил за взглядом Дарены, и вдруг целая волна чувств прошлась по его ранее каменно-безучастному лицу.

Сначала это было глубокое удивление, шок – оно, казалось, проникло во все уголки его морщин на лице.

Затем ярким, давно забытым росчерком сверкнула на его лице радость – нечаянная, долгожданная, а от того дикая, ярая, где-то смешанная с воскресшей надеждой, где-то – с благодарностью самим небесам, а где-то и со страхом: а вдруг все происходящее – шутка, мираж, глупый сон?

Ну а после в лице старинного духа появилась и жадность. Не такая, которая рождается в горящих глазах безумного коллекционера, готового отдать за очередной экземпляр все свои деньги до последней монеты, и не такая, которая пробуждается во взоре человека, давно и упорно добивающегося души и тела предмета своего вожделения, а теперь получившего все это в свое распоряжение.

А такая, которая может быть только у давно больного и страдающего человека при виде бутылька с некой лечебной настойкой, которая сможет вернуть его к жизни.

Жадность-вера, жадность-неверие. Жадность-отчаяние. Жадность, которая может и погубить, и спасти.

Вольга, не отрываясь, пожирал глазами Настасью, которая в этот момент, ни о чем не подозревая, разговаривала со своим другом Женей.

Дух не смотрел ей в лицо и не разглядывал фигуру – его вспыхнувший взор был направлен на ее левую руку, запястье которой обхватывала полоска горизонта с заходящим серебряным солнцем, примеченная недавно Дареной.

Миг – и старый дух оказался рядом с девушкой, низко, словно в поклоне, склонившись над ее рукой и разглядывая браслет – глаза его буквально впились в украшение. Подрагивающими пальцами он коснулся серебряного заката, обвивавшего девичье запястье.