Белые искры снега

 – Ты дурак, зачем следы оставляешь? Бестолочь! – и она вновь не удержалась от подзатыльника, однако на этот раз рыжий умело уклонился.

– Все путем, по профилю. Создал ему иллюзию одну, через полчаса-час рассеятся и следа не останется. Я в этом мастер, – гордо сказал рыжий.

– Если в следующий раз ты проявишь свою инициативу, – сказал Меркурий, – будешь наказан.

– А-а-а… Хорошо, – погрустнел рыжий. – Не, правда, я буду слушать тебя во всем! Только Августу не говори, а? Ну, пожалуйста. Мерк?

Брюнет, сидевший за рулем, только кивнул. Его черные глубокие – как озера на дне пропасти – глаза не отрывались от едущего впереди внедорожника, в котором сидела новая хранительница.

Какое-то время они ехали молча. Арина и Вацлав залезли каждый в свои планшенты. Затем на мобильный черноволосой девушки – необычный, с обратной стороны украшенный россыпью крохотных камней, выполняющих, впрочем, не только эстетические, но и волшебные функции, позвонили. Несколько минут девушка разговаривала с кем-то, больше слушая и лишь изредка вставляя односложные ответы.

– Ме-е-ерк, – протянула радостно Арина, когда разговор закончился.

 – У тебя, кажется, появилась девушка.

– Не повезло ей, – захихикал Вацлав, вынимая из уха наушник. – Господину сухарю нужна женщина-молоко, чтобы размягчить его. Только чем мягче будет сухарь, тем меньше в чашке будет молочка.

Арина повела тонкой черной вздернутой бровью, и рыжеволосый схватился за висок, который пронзила мимолетная боль.

– Да, братик, вот и у тебя женщина будет, – сказала, хихикая, она. – И мы с Агатой дождемся племянничков.

* * *До полицейского участка доехали мы достаточно быстро.

"

"За сегодняшний день это было второе государственное учреждение, которое мы посетили, и впечатления о нем у меня остались не самые хорошие. Дежурный за стеклом – мужчина средних лет и средней комплекции, окинув нас совершенно усталым взглядом, спросил, что мы забыли в отделении столь поздним вечером, и с ходу сделал три предположения: у нас увели документы, деньги или мобильник. Услышав, что его версия с кражей телефона верна, он долго уговаривал нас пойти домой, а прийти завтра, «часиков после десяти и со свежей головой написать заявление», но, видя наше коллективное упорство, смирился и сказал подождать, не уточнив, правда, чего.

Я так поняла, что второго пришествия. Дежурный вежливо предложил нам присесть в коридоре (не на пол, а на скрипучие и, кажется, еще дореволюционные стулья), а после работники правопорядка о нас словно совершенно забыли, занявшись какими-то в крайней степени подозрительными блатными типами, у которых каждое четвертое слово было матерным, а каждое третье – блатным.