Белые искры снега

Кстати, когда ты поговоришь с Ваном и во всем признаешься? – вновь завел он прежнюю песню.

– Никогда. Тебе надо, ты с ним и разговаривай. И вообще, котик, вопрос, кто кому день рождения испортил. – В который уже раз одни только слова Енота Адольфыча заставили меня мгновенно раздракониться, хотя я вновь, как и всегда, не подавала виду. Ходячий раздражитель.

– В смысле? Естественно, ты мне. Постой, хочешь сказать, у тебя тоже была днюха? – чуть подумав своим мощным прибором, заменяющим мозг, коленом то бишь, произнес Зарецкий. – Да ну, – его голос неожиданно повеселел.

Кажется, ему стало приятно, что и мой праздник был подпорчен.

– Дошло? – холодно спросила я. – Да, с логическим мышлением у вас туго, Злорадский. Впрочем, и с любым другим мышлением – тоже.

– Не коверкай мою фамилию.

– Ну что ты, я совершено ничего не коверкаю.

Он презрительно хмыкнул.

– Значит, мы родились в один день? Удивительно. – Это было сказано так, словно пятого декабря личный праздник мог быть только у него и ни у кого более.

– Удивительно, – согласилась и я.

– Сколько тебе исполнилось, тридцать? – ангельским голоском спросил этот шутник.

– Сорок, – огрызнулась я.

– А почему ты все еще учишься в университете? – все тем же милым голоском осведомился Зарецкий.

– Слушай, ты, разговаривающая обезьянка, я тебе не подружка, чтобы ты со мной шутил, – отчеканила я. – Я вообще-то твой педагог.

– А, точно. Простите, Анастасия Пугаловна. Я больше не буду. – Степень издевательства в певучем голосе Зарецкого зашкаливала.

Мне захотелось его ударить.

– Ребят, давайте вы молча поедете? – миролюбиво предложила Ранджи, явно понимая меня.

– Да, как-то уже достало, – был с ней солидарен и Шейк.

 – Ярыч, веди себя прилично.

Оставшуюся дорогу мы молчали, и даже в отделении полиции, где мы проторчали не меньше часа – почти не разговаривали. Я лишь перекинулась парой слов с подругой, а Зарецкий перезвонил матери и сказал, что задерживается, но переживать за него не стоит.

* * *Бравый капитан Джек Воробей, покинув травмпункт и наскоро попрощавшись с компанией попутчиков, резвым шагом пересек дорогу и скользнул в черный неприметный хэтчбэк непонятно какой марки.

В теплой машине сидело двое.

За рулем – водитель Тимофея Реутова, тот самый парень со странным именем Меркурий, на заднем сиденье – Арина, официантка из «Освальда», по совместительству ведьма, сварившая для Насти особое зелье с действием на час.

– А вот и я, – с шумом уселся Джек Воробей поближе к Арине, как бы невзначай попытавшись коснуться ее колена, обтянутого плотной джинсовой тканью. Девушка фыркнула и ударила пирата по руке.

– Ну чего ты, леди, – заныл он, смахивая назад длинные волосы. – Я же ничего не сделал.