Белые искры снега

Ощущение того, что на меня смотрят, не проходило, но мое настроение после общения с Августом взлетело настолько, что я перестала обращать на это внимание.

Я спокойно шла по коридорчику, в котором музыка была почти не слышна, помахивая сумкой, пока вдруг не была остановлена знакомым голосом. Голосом, который я меньше всего хотела бы здесь и сейчас слышать.

– Настя."

"Я остановилась как вкопанная и нехотя обернулась. Позади меня стоял дядя Тим собственной незабываемой персоной. Обычно спокойное лицо его было напряжено – посторонний человек не заметил бы ничего, но я понимала это по едва прищуренным серым глазам и более, чем обычно, сжатым губам.

И даже складки, идущие от носа у уголкам губ, стали более заметными.

– Здравствуйте, – ошарашенно проговорила я. Опять он! Вторая встреча за два дня! Следит он за мною, что ли? Да быть этого не может; дядя слишком занят собой и своими делами.

– За мной, – велел мне Тимофей.

– Что? – не поняла я.

– За мной.

И я не смогла нарушить этот приказ, хотя отчасти мне было любопытно – что на этот раз-то? Наверняка Тиму что-то нужно от меня. Или его все-таки подослал отец? Но с каких пор дядя стал его мальчиком на побегушках?

Мы отошли в какое-то полутемное небольшое помещение, подальше от людских глаз.

– Ты что тут делаешь? – тихо, но с какой-то непонятной мне угрозой спросил дядя Тим. У него был такой взгляд – пронзающий насквозь, наполненный холодной, едва сдерживаемой яростью, что мне сделалось не по себе.

– С учениками приехала, – отвечала я, ненавидя себя в эти секунды за то, что испугалась своего родственника.

– Какими еще учениками? – прикрыл он на секунду веки.

Тимофей ничего не делал – просто говорил и смотрел в глаза, а я чувствовала себя загнанной в угол. Оттого и мой взгляд, наверное, стал недобрым, как у не собирающегося сдаваться волчонка – до волка мне пока что было очень далеко. Когда же я вырасту, когда смогу общаться с ним и с отцом на равных?

– Из школы, – я сглотнула. – Со школы, где прохожу практику. Понятно?

– Сейчас же уезжай, – велел мне дядя тоном повелителя. Если кто-то думает, что лидеры с тираническими замашками или мужчины, которые умеют (и любят!) заставлять повиноваться себе, – это круто и даже романтично, он глубоко ошибается.

Когда твоя воля ломается простыми словами и взглядом, ты ощущаешь себя беспомощным и ничтожным человеком. Тобой повелевают, когда с твоим мнением не считаются, а значит, не уважают. Это я усвоила с детства. Лучше я сама буду приказывать, чем будут приказывать мне.

– Почему я должна уезжать? – не поняла я.

В серых глазах дяди словно взорвалось что-то, и желваки заходили по ухоженному лицу, но он сдержался, и ничего не сказал мне.