Беременная для Зверя

Но словами чуть отвлечёшь и она, как надо делает. Безотчётно, но под мой размер растягивается. Губы едва не лопаются. Слюни текут. По подбородку. Слёзы — вниз, туда же.

— Умница. Теперь держись.

Я втыкаюсь. С разгону. Нещадно. Вскрикиваю даже. Молотом до конца. В стенку. Безудержно. Мочи нет. Долблюсь прицелом точным. В точку одну. Ещё. Ещё. Ещё.

Она ладошками в бёдра мои упирается. Махонькие. Мягкие. Пальцы тонкие. Царапать пытается. Но у нее ноготки безобидные. Едва чувствую. Но дёргается она сильно. Как будто боится. В глазах паника хлещется. Срань какая-то.

Болт вынимаю осторожно.

А то ведь от страху и перекусить можно. Без инструмента остаться не хочется. Да и опасно для её жизни. За порчу имущества ценного можно и рот вынести. Ударом одним.

— Ну, что с тобой?

Она лицо вытирает. Размазывает всё. Ладошками трёт. жадно ртом воздух хапает. Глаза пучит. Прямо рыбка. Золотая. Желание моё исполнить обязана — болт в обслуживании нуждается. Неотложная необходимость.

Вопрос жизни и смерти. Или похотью захлебнусь. Или выдолблю её в ротик маковый.

Опиумная дрянь.

Глава 56. Зверь

Я никогда дурь не шмалил. Не моё это, соплёй продымленной в пространстве болтаться.

Но сейчас будто на косяк подсел. Аж трясёт всего. Колбасит. Мозг выносит. Там только разврат с её участием. Не одноразовое приключение. Не забег на короткую дистанцию. Полноценный марафон. Грёбаная ярмарка моей похоти — в цвете. Во вкусе. В размере.

Во всю величину опухшего агрегата. Во всю его ширь.

— Дышать не могу. Трудно.

Голос у неё охрипший. Сексуальный такой. Яйца аж звенеть начинают, как колокола церковные. Гремят друг об друга. Болт ещё твёрже становится. Алмазный резец. Не меньше.

— Не можешь дышать? А щас ты что делаешь? Давай носом.

Сопли подтяни. И носопыркой воздух всасывай."

"Даю ей несколько секунд. Сам болт наяриваю по всей длине. Как заведённый автомат. Как робот. Моя программа на ней сломалась. Вирусная она. Пока не всажу до корня — не успокоюсь. И то потом не уверён, что сдерёт с меня её печать.

Кроха несколько вдохов и выдохов глубоких делает. Успокаивается.

— Переменка кончилась, Порохова. Дальше сосать надо.

За подбородок её к себе притягиваю. Рот болтом распахиваю. Раскрываю буром нещадным и сразу до предела вгоняю. Узко. Тесно.

Мокро. Горячо. В адовой парильне — и то жара меньше.

Но мне мало. Я её голову на свой кол насаживаю. За волосы, как за поводья. Вперёд-назад.

— Работай щеками. Всоси так, чтобы мягко скользить было…

Толчок. Как выстрел. Ствол упирается в глотку. Взяла, Малая. Растрахал… Почти до корня. Если кроху на кровать положить и головой вниз свесить, он ей прямиком в гортань будет долбиться. Это высший пилотаж. Сейчас мы уже летаем, как надо. Но «мёртвую петлю» новичку доверять опасно. Вдруг хером поперхнётся или запаникует.