Беременная для Зверя

— И вот это тоже с хари своей сотри, — хмурится Зверь. — Ладно. Но я рядом буду.

— Разумеется. Начнём?

Зверь кивает.

Врач начинается карточку заполнять и первым делом имя спрашивает. Отчего-то я заминаюсь: не зная, какую фамилию правильно назвать: Попова, под которой жила, Дадаева — на которую мне документы сделали временные, для отвода глаз, или Порохова?

— Порохова Арина Матвеевна, — отвечает за меня Зверь. — Полных девятнадцать лет. Родилась двадцать пятого декабря…

Глава 72. Зверь

— Потом покажи ей тут всё, Арес, — командую управляющему по приезду. — Пусть переоденется.

Есть во что? Барахло привезли?

— Привезли самые необходимые вещи. Нино распорядилась, чтобы завтра всё привезли, когда девушка на месте будет, чтобы примерить, как будет сидеть.

— Хорошо. Свободен.

Отсылаю Ареса кивком. Малая за ним покорно идёт, по сторонам осматривается с любопытством. Дом должен понравиться. Он всем нравится. Сразу же обрываю. Не о том думать надо. Но мысли упорно стоят на одно. Ей тут будет спокойно.

В больнице сказали, что всё нормально. Железо в крови низкое, прописали витамины, составили режим питания. Арес уже метнулся на кухню и дал повару распоряжение, чтобы Малую кормили чем положено.

Сильная тошнота из-за переутомления и стресса. Рецепт выздоровления — покой, прогулки на свежем воздухе и… половой, млять, покой. На две недели.

Четырнадцать, сука, дней и ночей.

Ад кромешный и тот раем кажется по сравнению с двумя неделями воздержания рядом с ней. Она же горячая. Влажная. Гейзер мой.

Жадная кроха. Как пожар. Только льнёт и льнёт, жадно лижет. Болт опять каменным становится. В груди жаром пышет от воспоминаний, как кончила от поцелуя и сама сперму слизала.

Хорошая ученица. Даже слишком. Мозги плывут, как кусок сливочного масла на жаре, от её откровенности. Она у неё кайфовая. Не напоказ, как у этой больничной шмары, что своей жопой передо мной трясла, оттопырив.

У Малой всё это спрятано. За тишиной и скромным видом. Но в моих руках она другую себя показывает. Раскрывается. Мокрой становится и сама меня хочет. Жаждет. Не только трах вымаливает. Другое жаждет. Под кожу просочиться. По капле.

Хотел, чтобы по мне сохла, как кошка. Теперь не оттащить. Обижается на холод и на поведение. Как в отеле.

Когда девке сиськи примял и по заднице шлёпнул, Малая побледнела и замерла. За ней забавно наблюдать. Когда её ревностью полощет, не истерит и не закатывает скандалы. Только спина ещё прямее становится и плечи расправляются. Она сама этого не замечает.

Но я вижу. В такие моменты взглядом, как у неё, и порезать можно. Острый становится и блестящий дурной, малахитовой зеленью. Ещё шире глаза распахивает и смотрит, не отводя взгляда. Как будто запомнить хочет всю грязь и мерзость. Но всё равно потом — ко мне. Упорная.