Беременная для Зверя

Они не держатся за руки и не контактируют телами, но я чувствую, что они о чём-то беседуют. Цепляюсь пальцами за широкий подоконник.

Внутри бушует море. Ураганом все прочие чувства размывает. До основания. Ничего разумного не остаётся. Только ослепляющее чувство ревности.

Остановились. Разговор продолжается. Чуть ближе стоят. Это так мучительно больно — наблюдать за сближением и сгорать заживо с каждым сантиметром, которым стирается расстояние между запястьями Зверя, припрятанными в карманах брюк, и тонкими пальцами Мадины.

Потом Зверь останавливается и кивает мужчинам на прощание.

Видимо, отец подзывает дочь к себе. Она послушно отправляется к мужчине, но на прощание едва заметно пальцами запястье Зверя цепляет.

Не знаю, какие у них порядки. Но видно, что другие. Нельзя у них с женщинами так, как он — со мной. Даже прикосновение пальцами — украдкой, чтобы не навлечь гнев строгого родителя."

"Но со мной Зверь не церемонился. Брал насильно. Трахал. Слова похабные и предложения без цензуры.

Это всё по мне кипятком проносится, опаляя до мяса.

Со мной — можно иначе. Не разводить долгие разговоры. Не спрашивать даже.

В груди ноет так сильно, будто из неё вырвали сердце, но не залатали дыру.

Я пытаюсь отбиться руками от желания, раздирающего душу когтями. Мне хочется, чтобы Рустам со мной был. По-настоящему. Но это невозможно. Кровавое пятно долга родителя — это пропасть, через которую не перешагнуть, не запачкавшись.

Книги. Телевизор. Бесцельное брожение по огромной территории.

Время становится тянучкой и так до самого вечера. Ужинать меня приглашают в столовую. Просторная комната, огромный стол овальной формы. И я одна за ним. Зверь укатил следом за гостями.

Его до сих пор нет.

Может быть, наносит ответный визит вежливости Мадине и её семье. Меня успокаивает лишь то, что у них женщин до свадьбы трогать нельзя. Но зная Зверя, я думаю, что это не станет преградой, если он решит иначе позабавиться где-нибудь в укромном местечке. На рот и на задницу замок с пломбой не поставишь.

Варюсь в этих мыслях, как в крутом кипятке. Что, если Зверь решит жениться? Кем тогда при нём буду я?

От мыслей тревожных почти не чувствую вкуса еды. Вернувшись в спальню, не нахожу себе места до позднего вечера.

Комната кажется огромной и бездушной пустыней, трескотня телевизора раздражает. И даже сериал, который я смотрела раньше с интересом, кажется мне пустышкой. Как… как давно это было? Кажется, сотню жизней тому назад. Промучавшись до наступления темноты, осторожно выхожу на улицу.

По территории уже разгуливают охранники с собаками на поводке. Уйти далеко, в сад, я не решаюсь. Поэтому занимаю место на открытой террасе, дыша вечерней прохладой. Но замечаю, что с моего места виден подъезд к дому.