Беременная для Зверя

Нашли, всё по бумагам оформили, похоронили. Могила есть. Я сам всё проверил. Своими глазами видел.

Морозом сильным меня продирает так, что срывает кожу. До мяса оголяет. До нервного приступа. Истощение моральное. Пустота. Гул только в голове. И злость. Не на этого мужчину, а на того, кто зачал меня. Отцом назвать его язык не повернётся — на корню обломается.

Сбросить груз. Плохо мне от слов Ризвана становится. Я — груз. Обуза. Лишняя. Помеха.

Теперь понятно, почему Порох Зверя вывести на эмоции пытался — не нужна я ему. Плевать, что со мной станет. Даже если бы Зверь меня при нём драть в отместку начал, Порох лишь бы посмеялся.

Голосом тихим прошелестел, что ему плевать — и всё на том.

Глава 78. Арина

— Тебе снятся глаза мертвецов? — внезапно спрашивает Ризван.

Садится в кресло напротив и плечи опускает широкие, понурым становится. Усталым и очень взрослым. Почти стариком. Может, не старик он ещё по возрасту — мужчина сильный и мощный, а по опыту и тоске в голосе — дряхлый совсем, видевший так много, что впору просить стереть свою память у создателя.

— Каких мертвецов?"

"— Тебе — не снятся, конечно же. Мелкая ты. Вреда никому не причинила.

А я потом, как детей крохотных видел, в глаза им смотреть не мог. Они мне снились. Мёртвыми. Остекленевшими. И ведь я не знал, как тот самый груз выглядел. Только возраст. Пол. Имя. Но всё равно снится. Потому что когда полудохлый подельник Пороха наводку дал, я мог одного из нас направить. За грузом. Проверить. Но не сделал, не знал, что у Пороха ребенок имеется. И тем более подумать не мог, что он с ним драпанет прочь. И результат — оттаявший подснежник по весне. Но замёрзший намертво.

— Вот так, значит… Знал обо мне с самого начала.

Знал, где я живу. Ты привёл людей Зверя? — спрашиваю сухим ломким голосом.

— Нет же, — искренне возражает Ризван. — Я был уверен, что дочь Пороха мертва. Не верил находкам Зверя. Убеждён был, что это ошибка. Тогда не знал о тебе. Только могила. Дата рождения и смерти. Имя. Вот и всё…

Ризван медленно моргает и смотрит прямо в глаза. Понять пытается эмоции мои. Меня его грузом вины придавливает. К земле. Так тяжело, что вздохнуть не получается. А ему? Каково? Косвенная вина, но он её на себе тащил, получается?

— Когда ты узнал, что я — дочь Мироновой? Сразу же понял?

— Нет.

Я понял это совсем недавно, когда увидел тебя уже в деревне. Оттого ещё страшнее стало, что тогда в лесу, Порох дочку Насти бросил, а я за ним гнался. Вместо того, чтобы проверить…

— Потому и защищаешь меня? — спрашиваю.

— Так я тебе вроде жизнь задолжал. Если бы я вместо того, чтобы за Порохом гнаться, груз проверил, всё могло быть иначе. Как? Не знаю. Но иначе. Не так. Не ломано. Без всего этого, — рукой помещение обводит.

— Зверь знает?

— О том, что я из погонников бывших — знает.