Беременность на сдачу

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я намеренно настаиваю на том, что ей нужно найти отца ребенка. Обязательно сказать ему о беременности и привести на обследование. Она кивает, но уходит. Ни слова, ни слова, блять, не говорит! Я стучу по поверхности стола еще раз. Сука. К чему эта безответственность?

Я медленно прихожу в себя. Начинаю соображать активнее, оцениваю ее состояние и понимаю, что ей и детям ничего не угрожает. Риск, конечно, есть, но женщина полностью здоровая, а риск потерять ребенка есть всегда и у всех. Я больше не хочу терять. Не хочу, черт.

Во мне селится надежда, что это неправда, что она, на самом деле, беременна не от меня, что у нее был еще кто-то и сейчас она просто поняла, кто именно перед ней и что стоит корчить из себя невинную. Я хочу в это верить, но отчетливо помню порванный презерватив. Я потому и сбежал. Твою мать!

Спокойно, Матвей.

Я успокаиваю себя, стараюсь дышать размеренно, после чего полностью беру себя в руки и нахожу один единственный выход — дать ей возможность сказать самой. Пусть расскажет, а пока придется навести справки и попросить Сашу видео с камер наблюдения.

Глава 45

Матвей"

"Пока девушка бегает с анализами, я полностью беру себя в руки и прошу у друга видео с камер. Он жмется, но все же говорит, что я могу приехать вечером и мы посмотрим вместе. Я соглашаюсь и выхожу из кабинета, замечаю Веронику, с уверенностью шагающую на выход и улыбаюсь. Сбегает. Не раздумывая, иду за ней, чтобы остановить и вернуть в кабинет. Она предположительно носит моего ребенка, и я точно не могу позволить ей наблюдаться где попало.

Пока мы разговариваем на улице, я стараюсь держаться от нее подальше и даже не дышать. Она волнует меня. Все еще. Это странно. Дико, ужасно, ненормально, но эта женщина волнует меня и это страшно. Я боюсь, что она станет той, кто залезет в душу и вытащит оттуда все, что было спрятано, а это ни к чему.

Именно поэтому я увожу ее к себе в кабинет и разговариваю как с пациенткой. Это работает. Она отвечает, я задаю вопросы и даю предупреждения и советы по поведению. Ничего необычного, пока Ника не спрашивает, не работаю ли я где-то еще. Поднимаю на нее взгляд и пытаюсь собраться с эмоциями, которые снова захватывают и буквально раздирают меня изнутри.

Я вполне спокойно спрашиваю, почему она интересуется и говорю, что нигде не работаю. Это правда. Я не тружусь в баре, я был там на чертовой подмене и теперь не знаю, что делать. Мы разговариваем о чем-то ненужном, девушка быстро говорит, что не имела в виду ничего такого и прощается, вставая и уходя к двери.

Черта с два.