Беременность на сдачу

 — Что?

— Матюша, ты дебил? Два месяца прошло, как мы ее искать будем? Смотреть записи за 60 дней? Это клуб, а не дом престарелых. Тут похожих девушек — сотни.

— Имя, фамилию, возраст знаешь? — интересуется Саша. Я киваю. — Отлично, найдем.

Через двадцать минут поиска и минус двести миллилитров коньяка Саша таки добывает фотографию Вероники, прогоняет ее по программе и выдает:

— Она была в клубе всего два раза: первый, когда вы, кхм, переспали в седьмом ВИПе и второй на следующий вечер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И все? — разочарованно спрашиваю и залпом осушаю бокал.

— Все.

— Программа не может дать сбой? — с надеждой интересуюсь у друга, но он только машет головой.

— Не может, Матюша, — Сашка улыбается и спрашивает: — Что, так сильно зацепила?

— Забей, — встаю и собираюсь сваливать, но друг неожиданно меня останавливает."

"— Не расскажешь, что произошло? — интересуется, и я мотаю головой.

— Нечего рассказывать.

Друг провожает меня тяжелым взглядом, но ничего не говорит. Я чрезмерно благодарен ему за это и понимаю, что наша с Сашей дружба все еще держится именно из-за этого его качества — умения смолчать, когда я не хочу расспросов. Я возвращаюсь домой поздним вечером, загоняю себя в зале и следующие две недели живу с мыслью о том, что Веронику нужно вытравить. У меня даже получается. Я забываю о ней вплоть до момента, пока она не приходит ко мне на прием.

Бледная, едва стоящая на ногах и разговаривающая шепотом. Я вижу, что ей плохо и подаю воду. Вероника делает несколько глотков и рассказывает, а я едва сдерживаюсь, чтобы не сжать кулаки до чертового хруста. Она не ела два дня. И не ела бы две недели, но не пришла бы и не сказала об этом. Что за упрямство?

Я предлагаю ей подождать и инструктирую, указывая месторасположение туалета. Возвращаюсь с пакетом мандаринов и ананаса, которые слегка снимают тошноту и позволяют расслабиться — проверено на собственном опыте после запоя. Похмелье снимает отлично, да и не норовит вырвать хоть куда-нибудь.

Я возвращаюсь с фруктами и кормлю Веронику. Дожился, блять. Слежу за тем, чтобы моя пациентка ела. Это странно, но она, по всей видимости, носит моего ребенка, поэтому я буду хреновым будущим отцом если не позабочусь о ней. Когда тошнота немного проходит и Ника выглядит немного счастливее и румянее, я прошу ее переехать ко мне. Я не жду, что она тут же согласится и бросится мне на шею, но считаю такое решение единственно правильным.

Правда, меня немного шокирует ее реакция: Вероника извергает все съеденное в туалет, расположенный в моем кабинете. Охренеть.