Беременность на сдачу

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Прости, поступила пациентка с кровотечением. Некому было заменить.

Я чувствую себя эгоисткой за то, что думала о нем плохо. Что нарекала всеми возможными эпитетами и думала, что все вернулось обратно, тогда как он спасал чью-то жизнь.

— Все хорошо? — спрашиваю и вдыхаю мужской аромат.

Утыкаюсь носом ему в ключицу и сжимаю руками футболку на его спине. Жмусь ближе и дрожу, когда чувствую теплые ладони на своих плечах, ощущаю цепкую хватку пальцев и нежное касание губ к виску.

Мне нужны его глаза, я должна увидеть взгляд, найти там то, что было утром, иначе я попросту не выдержу и сойду с ума. Я тщательно всматриваюсь в его лицо, тщетно ищу там фальш, потому что он смотрит на меня так же, как и полдня назад. В его глазах нет льда, нет холодности, пробирающей до костей, нет ничего, что я думала там увидеть.

— Мы правда поговорим? — задаю жизненно важный вопрос.

— Поговорим, Ника. Ты ведь обещала ужин, помнишь?

— Он уже остыл. И я хотела его выбросить, — признаюсь ему.

— Рад, что буду разогревать ужин не из мусорного пакета, — отшучивается он, берет меня за руку, крепко обхватывая ладонью, и ведет на кухню.

Глава 40

Наблюдаю за тем, как Матвей включает духовку, как ставит сковородку на плиту и подогревает стейки.

— Ты умеешь готовить? — удивленно спрашиваю я, решив, что кухня оборудована под повара, но никак не под его хозяина.

— У меня есть руки и голова. И у меня не всегда был личный повар, — Матвей упирается руками в столешницу и поворачивается ко мне. — Я не знаю с чего начать, Вероника.

— Начни с того, как ты узнал меня, — предлагаю.

— Тогда нам придется разговаривать до завтра, — он улыбается и отталкивается от деревянной поверхности, берет стул и садится рядом со мной.

— Я готова все выслушать.

— Тебе нужно отдыхать.

— С каких пор тебя волнует мой отдых?

Я замолкаю, понимая, что сейчас не время для упреков. Он решает мне открыться, значит, я должна дать ему шанс, позволить рассказать мне все.

— Я сразу узнал тебя, Ника, — с улыбкой на лице говорит Матвей. — Не в ту же минуту, как ты зашла, но узнал.

— Почему не сказал?

— Я редко напоминаю девушкам, что спал с ними в баре, но тебе не сказал из-за беременности. А потом понял, что ты носишь моего ребенка и ждал… ждал, что ты скажешь мне. А ты не говорила, — он больше не улыбается и сосредотачивается на моем лице, изучая. — Почему ты не говорила?

— Как ты себе это представляешь? Эй, вы знаете, мы тогда в баре переспали с вами, так что ребенок ваш? — я пожимаю плечами. — Это было бы странно.

— И никогда не было желания сказать?

— Было, — честно признаюсь я, — но Ира меня отговорила.