Беременность на сдачу

Он сжимает руки в кулаки и встает, отключает плиту и духовку, достает стейки и овощи, раскладывает их по тарелкам и сервирует стол. Я молча наблюдаю за его действиями и улыбаюсь, когда он снимает запонки и закатывает рукава, оголяя руки с равномерной светлой порослью волос.

— Будешь сок? — я киваю.

Матвей наливает сок в стакан и ставит на стол рядом с моей тарелкой. Себе же достает бутылку виски, которую тут же ставит на стол.

— Ты не против?

— Нет.

Он наливает виски в стакан и залпом осушает половину. Я вижу, как ему тяжело, замечаю, как он хмурится, как до скрежета сжимает челюсти и пытается взять себя в руки. Матвей отпивает еще, осушает бокал и наливает еще, после чего я хватаю его за руку.

— Давай поедим, ладно? Не нервничай, пожалуйста, потому что я тоже начинаю паниковать.

— Прости, — Матвей крепко сжимает мою руку и кивает: — давай поедим, ты права.

Я знаю, что едва ли смогу есть, но преодолеваю себя и заставляю съесть хотя бы пару кусочков. Матвей сдерживает слово и съедает почти все, делает мне комплимент, говоря, что я, кажется, приготовила все даже лучше, чем наш повар, после чего предлагает:

— Давай переместимся в гостиную.

— Хорошо.

Матвей усаживается на диван и ставит перед собой стакан с виски. Благо, бутылка остается на кухне. Я забираюсь к нему с ногами и укладываюсь в позу лотоса: так животик совсем не мешает."

"— Я много терял в своей жизни, Вероника. Любимую девушку, ребенка, еще одного ребенка, мать. Я устал от потерь, Ника. Я жутко от них устал. И ты с беременностью просто как кол в кровоточащую рану, — он вздыхает. — Я подумал, что проще не привязываться, забить и просто относится к тебе как к пациентке. Я даже отказался от того, чтобы говорить тебе что-то, но когда я понял, что ты можешь потерять ребенка… да и вообще пострадать сама. Я хреновый рассказчик, да? — он поворачивается ко мне и усмехается.

— Пока мне понятно только то, что ты боишься за ребенка.

— Я боюсь за вас всех. И ты… ты тоже стала тем, что мне дорого. Ты непосредственная и особенная, Вероника. Настоящая.

— Расскажи мне о ней, — прошу тихо. — О той, кого потерял. Если можешь, конечно.

И он рассказывает. Без подробностей, сухими фактами, но я чувствую его боль, знаю, каково это потерять то, что тебе дорого.

— А потом? Ты сказал, что потерял еще одного ребенка.

— Да. Я не смог его спасти. Тяжелые роды, сильное кровотечение, я тогда еще был не настолько опытным, хотя тоже повидал немало. Не умел отключить чувства, Вероника. Поддался панике. Это не было моей ошибкой, но я всегда буду винить себя за то, что полез принимать роды у той, которая носила моего сына.

— Вы были парой? — спрашиваю, потому что он ничего не сказал о ней.

— Нет, — Матвей мотает головой. — Она была той, кто должен был родить мне ребенка.