Береника

Я прямо кожей почувствовала, как напрягся, прислушиваясь, в соседней комнате мой подопечный. Крепнет связь. Все же такого рода контакты без следа не проходят.

— Помиримся. — И не знаю, кому предназначался ответ.

— Ну и дура. — Домовой рассерженно махнул хвостом и скрылся за печью. И Шаша, вопреки обыкновению, к нему присоединился. Хоть этот высказываться не стал!

Остаток вечера прошел в обычном режиме. Первым делом я проведала обиженного пациента, но там меня ждал облом. Марлекс демонстративно спал. Ну-ну, будем считать, что поверила. Посмотрим, насколько тебя хватит.

Помогла Бриалине разлить по пузырькам зелья, которые завтра нужно будет покупателям отдать. Заодно рассказала о разговоре с водяницей. Наставница слушала внимательно, хмурилась, но нормального объяснения происходящему не находила.

Зато его смог предложить Кулен:

— Такое бывает, если рядом мертвый колдун шастает. Подобные твари даже после смерти при даре остаются, только владеют им не в полной мере, часть дурной силы в окружающее пространство утекает. Вот нежить помельче и начинает шевелиться…

Бриалина кивнула, признавая, что тут есть над чем поразмышлять. Да и я была с ней согласна, пусть и плохо представляла, к кому бы конкретному привязать столь серьезные обвинения. Среди местных одаренных не было, целительница и та за поддержкой к нам обращается. И не Радетель, его мы хорошо знаем. Из заезжих кто? Или чужак в лесу скрывается?

Ответа не было ни у кого, и получить его прямо сейчас возможности не представлялось. Вот и не стоит зря голову ломать.

Отмахнулась от беспокойных мыслей и окинула наставницу и рыжего, дружно склонившихся над одним из пузырьков, умиленным взглядом. Чудная парочка. Замечательно смотрятся вместе. А как дивно ругаются, заслушаешься! Но провинившийся делает все, чтобы Бри на него сердиться перестала, на шаг от нее не отходит. А наставница вечера теперь проводит в его обществе и замену отшившему ее купцу искать не торопится.

Идиллия! Наверное, я бы не слишком возражала, если бы Кулен остался с нами насовсем. Правда, к нему прилагается вредный Марлекс…

К слову о последнем. Стемнело давно, поужинали (он — в обществе тихо бурчащего домового), я даже три главы нудного учебника прочитать успела, а от него ни слуху ни духу. Сколько можно дуться?

Точно знаю, что ничего предосудительного не сделала, а уже чувствую себя виноватой.

— Ты как?

Легонько коснулась хмурого лба мужчины — жара нет. Осторожно отвела смоляную прядь.

— Нормально.

Вот и поговорили.

Пришлось наступить на остатки гордости и сделать первый шаг. Дожили! Как гостья мощусь на край своей собственной кровати, чтобы не потревожить его обиженное высочество, и едва ли не упрашиваю дать доступ к ране.