Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

— Пока тебя не было, я звонил в Москву.

— В аэропорт?

— Нашёл телефон приёмной ректора МГПУ.

Прохор не сразу понял, о чём идёт речь; думал он о другом.

— Ректора… Московского государственного…

— Педуниверситета. Зовут его Дмитрий Дмитриевич Бурлюк.

Прохор наконец преодолел оцепенение.

— ДД?!

— Ну, не знаю, насколько этот господин близок к тому самому ДД, которого вы ищете, но поговорить с ним стоит. Завтра утром мы можем попасть к нему на приём. Как сказала секретарша, приходит он к одиннадцати.

— А как же вылет в Горно-Алтайск?

— Вылет поздно вечером, успеем.

— Ты молодец! — сжал руку друга Прохор.

— Кто бы сомневался, — хладнокровно пожал плечами Саблин.

Вернулась Устинья.

— Машина будет к семи часам утра. Или надо раньше?

— До Москвы всего два часа езды, так что успеем и встретиться с ректором, и взять билеты на самолёт. Интересно, знает он что-нибудь о «матрёшке» или нет?

Саблин и Устинья одновременно посмотрели на Прохора.

Математик понял их чувства, слабо улыбнулся.

— Не калапуцкайте мне мозги, я знаю не больше вашего.

— Что-то ты плохо выглядишь, — озабоченно свёл брови Саблин.

Прохор вытер губы тыльной стороной ладони:

— А так?

Устинья засмеялась и обняла его.

— Я пошёл спать. — Саблин повернулся к выходу. — Спальня в вашем распоряжении, я лягу в гостиной на диване. Пойду проверю машину.

— Мы тоже ложимся? — прошептала Устинья. — Или ты ещё посидишь у компа?

Он молча увлёк её в спальню.

ЭкзотыСпал Прохор как убитый! Сам не проснулся бы, не разбуди его Устинья. Её рука легонько коснулась щеки, погладила, ущипнула за ухо, и он с трудом разлепил веки.

— Вставай, соня, — засмеялась она, одетая по-походному в джинсы и синюю футболку.

— Который час? — вяло промямлил он.

Устинья чмокнула его в мятую щёку.

— Без двадцати семь. В семь выезжаем.

— Зачем так рано?

Глаза Устиньи стали большими.

— Мы же вместе решили выехать пораньше.

— Не помню… а где Дан?

— Спустился вниз.

Прохор попытался притянуть Устинью за руку к себе, но она вырвалась, шутливо погрозила пальцем:

— Не шали, а то ведёшь себя как…

— Кто?

— Рабовладелец.

Он сморщился, прижал руку к груди.

— Ох!

Устинья внимательно пригляделась к нему, неуверенно шагнула к кровати.

— Сердце? Или ты шутишь? Где больно?

Он схватил-таки её за талию, притянул к себе, начал целовать, и через несколько секунд она сдалась…

Саблин пришёл, когда Прохор вслед за Устиньей, шмыгнувшей на кухню, шлёпал босыми ногами из ванной комнаты.

Он посмотрел на дверь в кухню, на Прохора, сказал официальным голосом:

— Машина подана, сэр.

— Я готов, — сказал Прохор, начиная спешно одеваться.

— Ага, — сказал Саблин, рассматривая его умными глазами, — вижу. Позавтракал?

— Дай мне три минуты.

— Да хоть четыре.