Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Захотелось нырнуть в Бездны и посмотреть, как живут люди в экзотах — числомирах, сформированных экзотическими числами.

На сей раз он выбрал восьмизначный Армстронг[26], о котором вскользь упоминал одиннадцатый «родич», случайно туда залетевший.

Число 24678050 характеризовалось как устойчивый резонанс восьми цифр, соединявший такие несоединимые качества, как устойчивость и подвижность, и порождало мир, вообразить который мог далеко не каждый человек. Устойчивость и законченность этому миру предоставляли цифры 8 (равновесие форм и постоянство) и 4 (стабильность и основание Мироздания).

Числомир-24678050 представлял собой метавселенную, заполненную потоками ледяных частиц и пыли, в которой звёзд было мало, зато вокруг каждой вращались не твёрдые, как Земля и Марс в Солнечной системе, а гигантские капли воды планетарных размеров."

"Но жизнь появилась и здесь, и Земля Армстронга-8 представляла собой такую же сферическую каплю воды размером с Юпитер. Существа, возникшие в этой плането-капле, жили не на поверхности капли, а в приповерхностном слое, создавая удивительные полупрозрачные города и селения из кристаллизованной, окрашенной в разные цвета воды, и сами больше всего походили на земных стегоцефалов, имеющих отдалённое сходство с людьми.

Прохор Смирнов в этом числомире существовал, иначе Прохор-второй просто не смог бы ничего увидеть. Мыслил «родич» мира Армстронга иначе — образами, а не словами, и сориентироваться в его памяти было невероятно трудно. Так же трудно оказалось сфокусировать его зрение и подогнать под стандарты человеческого восприятия, основанного на бинокулярном принципе.

Поэтому пришлось напрягаться — в интеллектуальном плане, чтобы, во-первых, не шокировать «брата-стегоцефала» своим появлением, а во-вторых, разобраться в бытии очень своеобразного мира.

«Брат» Прохора не имел имени в привычном человеческом понимании. Тем не менее его каким-то образом отличали от других «стегоцефалов», но связано это было не с речью и не с мыслительной деятельностью вообще. Всё здесь, что смог постичь Прохор, основывалось на звуке: «люди-стегоцефалы» общались с помощью ультразвука, издавая серии щелчков разной частоты, как это делали земные дельфины, и всю свою немыслимо сложную архитектуру тоже создавали с помощью звука.

Хотя Прохор так и не смог понять, как они это делают.

«Родич» в момент выхода «души» Прохора занимался странным делом — плавал внутри ажурной конструкции, напоминавшей раковину, высовывался в отверстия и время от времени издавал длинные вопли ультразвуковой частоты.

Вокруг его раковины-трибуны располагались толпы — иначе не назовёшь — соотечественников и вслушивались в его крики.