Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Саблин послушно лёг на кровать поверх покрывала.

Прохор пристально смотрел на него, пытаясь вспомнить, что он забыл рассказать Данимиру. Саблин заметил это:

— Ты чего смотришь, как боксёр на соперника?

— Не получится — не нервничай.

— Хочешь сказать: рождённый ползать летать не может?"

"— У меня тоже не с первого раза вышло. Я вообще тогда не понял, что произошло. Хорошо, что мне помогли.

— Тот самый «странник по звёздам»?

— Кто?

— У Джека Лондона есть прекрасный роман «Смирительная рубашка», герой которого научился в тюрьме вылетать из тела и путешествовать по мирам.

— Я не путешествую по звёздам.

— Ну, я образно выразился. Кто он? Я имею в виду — в реальной жизни?

Прохор вспомнил встречу с ДД, как называли все математика Бурлюка, академика РАЕН, первым сформулировавшего законы когнитивной формологии. Они встретились в Москве, на конгрессе математиков, куда пригласили и Прохора, и Дмитрий Дмитриевич сразу понял, чем занимается молодой сотрудник Центра «Осколково». Он и дал первые советы Прохору, позволившие ему осознать впоследствии значение цифр и геометрических форм и стать формонавтом — путешественником по числореальностям.

— Он математик, академик… исчез… при странных обстоятельствах.

— Убили?

— Не знаю, больше я его не встречал.

— Поискал бы.

— Звонил, сказали, что уехал за рубеж.

— Что у тебя за характер? Всё приходится вытаскивать из тебя клещами. Давай эргион.

Прохор протянул модуль:

— Положи на грудь, накрой ладонью.

— Глаза закрывать?

— Как хочешь, необязательно. Я закрываю.

Саблин поёрзал, устраиваясь поудобней.

— Первый шаг — на одну цифру вверх, в десятку. И назад. Правильно?

— Десятка — совершенное число, вечный цикл в Едином, символизирует идею абсолютного совершенства…

— И числовой завершённости, — закончил Саблин. — Означает небо, абсолютную полноту и возврат к единству на высшем уровне. Я помню.

Прохор сел на стул у окна, потягивая чай.

Саблин затих, положив ладонь на миниатюрную композицию — один внутри другого, тот внутри следующего и так шесть раз — многогранник эргиона. Он долго смотрел в потолок, не двигаясь, сосредоточенный на своих ощущениях, и вдруг Прохор каким-то шестым чувством угадал, что Данимир ушёл!

Он отставил кружку с чаем, подошёл к кровати.

Саблин дышал, но очень редко, и сердце у него работало с частотой едва ли не более тридцати ударов в минуту, и глаза глядели перед собой, но ничего не видели.

— Не торчи там долго, — пробормотал Прохор. — Испугаешь «родича».

Где-то стукнула дверь, послышались голоса Михаила и его милой жены Ани. Дверь стукнула ещё раз, голоса стихли.

Донёсся взрыв детского смеха, сменился тишиной.

Дети в семье Шулеповых ложились спать не позже одиннадцати часов вечера, наступил этот момент.