Бессильная

 — О, это еще не самое страшное, дорогая. Мне еще нужно зашить тебя.

Она выравнивает свое дрожащее дыхание, длинные ресницы трепещут, когда она спрашивает: — Зачем ты это делаешь?

Очень правильный вопрос, хотя я не намерен отвечать на него, пока не получу ответы на свои вопросы. Я беру жестоко тупую иглу и начинаю кропотливый процесс продевания в нее толстой медицинской нити. — Почему бы мне не задавать вопросы? — Мой взгляд устремлен на нее, непреклонный и бесчувственный. Но это просто еще одна маска, поскольку я сейчас киплю от ярости.

— Кто из них сделал это с тобой? — Ее глаза распахиваются, она выглядит такой растерянной и неуверенной в себе, какой я ее еще никогда не видел.

Пэйдин поворачивает голову в сторону и смотрит на меня с того места, где лежит на подстилке из мха, грязи и листьев. — Это не имеет значения. — И это единственный ответ, который она сочла нужным дать мне, прежде чем откинуть голову назад, к звездному небу, висящему над нами, избегая моего взгляда.

Мои пальцы находят ее подбородок, и я снова поворачиваю ее лицо в свою сторону, чтобы посмотреть ей в глаза: — Я спрошу еще раз.

Моя рука все еще держит ее подбородок, ее сильную челюсть, пока она держит мой взгляд и говорит: — Почему тебя это волнует? — Затем она горько смеется, звук вибрирует под моими пальцами.

— Потому что я не терплю, когда моими игрушками играют.

Ей это очень не понравится.

— Твоими что? — Она останавливается, ее глаза тлеют, ее вспыльчивость возрастает. — Это то, за что ты меня принимаешь? Какую-то игрушку, с которой можно играть?

— Да. И, очевидно, довольно хрупкую.

Чума, если я уже не попал в ад, то теперь попаду.

Она брызжет слюной. На самом деле брызжет. Я никогда раньше не видел ее в такой растерянности, и должен сказать, что это очень забавно. — Что, черт возьми, с тобой не так? О, так ты думаешь, что я хрупкая? Я тебе сейчас покажу, насколько я хрупкая…

— Вот так, — спокойно говорю я, пресекая ее угрозу. — Первый стежок всегда самый страшный, особенно с учетом того, насколько тупая эта игла.

Она моргает и закрывает рот, когда смотрит вниз и видит иглу, которую я воткнул в рану, даже не заметив этого, слишком злая, чтобы почувствовать боль.

— Ты… ты…

Она снова шипит, и я любезно заканчиваю за нее. — Умный? Неотразимый?

— Расчетливый, самоуверенный и совершенно высокомерный ублюдок, — надулась она. — Именно это я и хотела сказать.

На моих губах заиграла улыбка. — Приятно видеть, что ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы оскорблять меня. — Я снова беру иглу и сжимаю кожу вокруг ее раны, готовясь сделать еще один стежок при свете костра.