Бессильная

Сад теперь купается в лунном свете, и лампы мерцают теплым светом над лицами, кружащимися рядом с нами.

Кай внезапно опускается на меня, его пальцы касаются обнаженной кожи, проглядывающей между разрезами моего платья, а затем лениво скользят по прохладному кинжалу, лежащему на моей горячей коже. Я сдерживаю удивленный вскрик, а он только смеется. — Разве я не говорил тебе, что кинжалы не нужны для танцев?

Он ставит меня на ноги, и я, задыхаясь, отвечаю: — Зависит от того, кто твой партнер."

"Ненавижу, когда он заставляет меня чувствовать себя так, будто я все время пытаюсь перевести дыхание.

И еще больше я ненавижу то, что он это знает.

Я ненавижу это. Ненавижу. Ненавижу.

Я вдалбливаю эти слова в свою голову, проталкивая их сквозь свой толстый череп. Я отказываюсь поддаваться ему.

Он, должно быть, видит, как бушует битва в моем мозгу, потому что он ухмыляется.

Ямочки.

Эти дурацкие ямочки.

Я практически задыхаюсь, пытаясь отдышаться, пытаясь игнорировать этого мальчика передо мной. Пытаюсь игнорировать его ослепительные улыбки и сложное прошлое, о котором теперь так много знаю. Его заботливость и обаяние, мелочи, которые составляют его, его руки, которые лежат на мне…

Я ненавижу это.

Серые глаза мелькают между моими, в них отражается беспокойство. — Все в порядке?

Я не замечала, как быстро дышу, как пытаюсь глотнуть воздуха и терплю неудачу. Кай выглядит внезапно трезвым и неожиданно серьезным, что, как я могу предположить, означает, что он видит панику на моем лице. Его рука слегка сжимается вокруг меня, так защищая.

Я ненавижу это. Ненавижу. Ненавижу.

— Пэ…

О, почему я не могу его ненавидеть?

— Что случилось? — Его голос суров, пробивается сквозь дымку моей истерики.

Вокруг меня так много тел, так близко, так тесно. Воздух такой разреженный, такой горячий в моих легких. Я чувствую себя такой загнанной, такой запертой. Тело замирает, сердце прыгает, разум смеется над тем, как я слаба.

Моя голова кружится, и мы тоже. Я спотыкаюсь и останавливаюсь — мой партнер, мои мысли, мое дыхание останавливаются вместе со мной. Я не могу проглотить панику, не могу набрать воздуха, не могу проглотить свою гордость, чтобы признаться себе, что что-то не так.

Успокойся. Все в порядке.

Внезапно я снова стала той маленькой, беспомощной девочкой. Той, с мертвым отцом и убитыми мечтами. Той, которую били о столб за то, что она воровала, чтобы выжить, бежала, чтобы избавиться от навязчивых воспоминаний. Той, которая сворачивалась в клубок, искалеченная горем и охваченная паникой. Той, которая не могла находиться ни в больших, ни в малых толпах, не задыхаясь и не хватаясь за руки, чтобы убежать. Слабая от беспокойства, бессильная от паники. Нет, просто бессильная.

Успокойся. Ты…

У меня паническая атака.