Бессильная

Мы проходим мимо десятков грязных, мрачных камер, некоторые из которых до сих пор украшены костями их прежних обитателей, а в других живут живые. Они смотрят на нас, когда мы проходим мимо, их глаза колют мою кожу, руки тянутся сквозь ржавые прутья.

— Сюда, — говорит Китт, возвращая мое внимание к текущей задаче. Его голова мечется взад-вперед по коридору, и, решив, что все чисто, мы заходим в последнюю камеру.

Сердце подскакивает к горлу, и я сглатываю. Проход находится в камере. Гениально, правда. Никогда бы не подумала, что побег из замка будет связан с тем местом, откуда не хотят бежать.

— Мы не помещаем заключенных в эту камеру, хотя они никогда не смогли бы попасть в проход, даже если бы знали, что он здесь есть, — пробормотал Китт, скользя руками по стене.

Он нажимает на большой камень прямо над головой, который выглядит совершенно обычным на фоне остальных. Он отодвигается примерно на дюйм, и я отвожу от него взгляд, считая камни и отмечая их место на стене."

"В руке у Китта кольцо из звенящих ключей, блестящий металл сверкает в тусклом свете, когда он берется за последний и снимает его с кольца. Он большой, потускневший от возраста, с выцветшими рельефными вихрями, петляющими по верху.

Китт улыбается, просовывая ключ в маленькую замочную скважину, которая стала видна только после того, как он отодвинул камень. Он непринужденно говорит, пока работает над поворотом ключа. — Как я уже сказал, даже если бы мы держали заключенных в этой камере, и даже если бы они нашли этот камень, они все равно не смогли бы выбраться. У меня всегда с собой кольцо для ключей. — Из стены доносится металлический щелчок. — Я подумал, что самое безопасное место для него — на мне.

Я лишь хмыкнула в знак согласия, а мой пульс заколотился в предвкушении. Китт опускает ключ обратно на серебряное кольцо и убирает их оба во внутренний карман.

Затем он нажимает на часть стены, и она распахивается.

Камни, которые раньше выглядели совершенно обычными, теперь превратились в замаскированную дверь. Китт хватает меня за руку и тянет за собой, после чего закрывает дверь и погружает нас в полную темноту. Чернота наваливается на нас, как одеяло, тяжелое и давящее.

Я даже не вижу своей руки перед лицом, поэтому подпрыгиваю, когда она соприкасается с его грудью. В той же груди раздается смех, а затем в его кулаке вспыхивает пламя, почти ослепляя меня своей яркостью.

— Ну что, пойдем? — с улыбкой спрашивает Китт.

Мы идем по широкому туннелю, сырому и склизкому, наши шаги гулко отдаются от стен. Я тщательно обдумываю свои следующие слова, понимая, что они должны прозвучать так, как будто мне просто интересно, а не отчаянно.

— Куда ведет этот туннель? И много ли их, как лабиринт под замком? — спрашиваю я, сохраняя непринужденность в голосе.