Бессильная

Но с последним рывком, за которым последовал последний вопль, нога освобождается.

Я падаю на спину, задыхаясь от боли и хватая ртом воздух. Я моргаю, глядя в небо, давая себе возможность отдышаться, прежде чем сесть и оторвать нижнюю полоску майки. Бордовая ткань смешивается с кровью из раны, и я, как могу, обматываю ее вокруг ноги.

Адена была бы одновременно восхищена и отвращена тем, как идеально сочетаются цвета.

Я отталкиваюсь от земли и, пошатываясь, поднимаюсь на ноги.

Боль. Резкая боль и целый ряд проклятий.

Я хромаю вперед, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в ступне, которая поднимается вверх по ноге. Но я могу идти, доказывая, что травма могла быть гораздо, гораздо хуже."

"Пот липнет к телу, пропитывая майку, которая теперь разорвана на опасно короткие куски, обнажая изрядный кусок кожи перед тем, как пояс брюк завернется под пупком. И несмотря на влажный прохладный ветерок, дующий сквозь живую изгородь лабиринта, мне некомфортно жарко и липко.

Я иду дальше, теряя равновесие от боли и отсутствия обоих ботинок. Темнота сгущается по мере того, как я продвигаюсь к, как я надеюсь, центру лабиринта и тому, что меня там ожидает.

И если я доберусь туда первым, то в моих руках будет чья-то жизнь.

Налево. Направо. Налево. Налево. Тупик. Направо. Налево. Тупик.

У меня клаустрофобия, мне кажется, что живая изгородь давит на меня.

Я замедляюсь до остановки. Они давят на меня.

В панике я верчу головой во все стороны, пытаясь найти путь, который не пытается поглотить меня целиком. Безуспешно. Я перехожу на бег, спотыкаясь, пробираясь по тропинкам наугад и обнаруживая, что они все смещаются.

Этого не может быть.

Король не стал бы просто так бросать участников в этот лабиринт, чтобы потом раздавить нас ради забавы, верно? Разве не забава — смотреть, как мы раздавим друг друга?

Я делаю паузу и позволяю себе задыхаться, паниковать. Если король намерен расплющить меня живой изгородью, то я ничего не могу с этим поделать. Поэтому я останавливаюсь и смотрю на стены зелени, смыкающиеся по обе стороны от меня.

Затем я закрываю глаза, набираясь сил.

Похоже, на одного Обыкновенного станет меньше.

Ветви задевают мои плечи, и я напрягаюсь, внезапно и печально готовясь встретить Смерть.

До скорой встречи, отец.

Ничего.

Я приоткрываю глаз и вижу, что передо мной стена зелени. Я моргаю. Живая изгородь больше не двигается. Я кручусь на месте, и ветка задевает ткань моей куртки.

Дорожка теперь лишь немного шире, чем ширина моих плеч.

Пошатываясь, я дохожу до конца и сворачиваю на другую, но она оказывается такой же узкой. Я сглатываю и резко поворачиваю налево по такой же узкой тропинке.

Как же жесток и коварен король. Мне почти хочется поаплодировать ему за эту ужасную игру. Я была права.